Том 2. Рассказы - Жан Грива

В крышу уже ударил и разорвался первый снаряд. От тяжелой мины загорелся домик на обочине дороги. Он пылал как костер, окутывая дымом все окрестности. Для самолетов и артиллерии противника это был отличный ориентир. И немцы не замедлили им воспользоваться.

Через несколько часов из рот поступило страшное донесение: «Патронов больше нет!» Немцы, как стаи саранчи, наползали со всех сторон все ближе и ближе. В тылу батальона, на опушке леса неподалеку от дороги, застучал первый гитлеровский пулемет. К нему присоединилось несколько автоматчиков. Пули со всех сторон прошивали Кырнеский холм.

На батальонном наблюдательном пункте в это время разворачивались важные события. С батареи сообщили, что враг ворвался в Пайде. Единственный путь отступления был перерезан. Командир батареи Белов еще не успел принять никакого решения, как прервалась телефонная связь. То ли кабель был оборван осколком, то ли его перерезали гитлеровцы, уже ворвавшиеся в наш тыл.

Батарея, оставшись без руководства, однако не оставила нас на произвол судьбы. Она продолжала вести огонь по прежним целям, поскольку продолжать прицельную стрельбу уже было невозможно. А огненное кольцо фашистов все теснее сжималось вокруг Кырне.

Командир батальона Вейсенфельд стоял рядом с Беловым, жевавшим засохший стебелек и о чем-то сосредоточенно думавшим. За все это время командиры не обменялись ни единым словом. Вейсенфельд даже не заметил командира комсомольской роты, отворившего дверь и слегка усталым, но спокойным голосом сообщившего:

— Товарищ батальонный командир, в роте осталось всего несколько сот патронов. Боеприпасы подвезены?

— Боеприпасы? — вырванный из глубокого раздумья, радостно откликнулся батальонный. — Да что ты говоришь? Стало быть, подвезли!

На его лице расплылась улыбка. Но это длилось всего одно мгновение.

— Нет, это я вас спрашиваю: доставлены ли боеприпасы? У моих ребят кончились патроны.

Командир сгорбился словно под непомерным грузом. Он открыл свои патронные сумки, вынул из них несколько обойм и протянул их вошедшему:

— Вот, возьми! А теперь иди и жди дальнейших распоряжений!

Белов за это время открыл планшет и стал изучать карту.

— Поди-ка сюда! — позвал он Вейсенфельда. — Вот здесь Пайде. Там уже находится противник. Дорога на Тапа и шоссе Пайде — Таллинн перерезаны. Орудия я могу вывезти только по полям вдоль края болота, слева от дороги. И только в том случае, если не опоздаю. Вам легче, вы можете и болотом пройти. Ну, что ты об этом думаешь?

Это был единственный выход. Командир батальона согласно кивнул. Они поняли друг друга и начали действовать.

Отступление шло медленно. Под безжалостным градом пуль и снарядов бойцам надо было одному за другим ползти по канаве до самого леса. Но и оттуда уже начался обстрел. Патронов больше не было. Несколько оставшихся надо было беречь как зеницу ока. Использовать их можно было лишь тогда, когда на карту была бы поставлена судьба всего батальона.

За лесом батальон расположился полукругом, прикрывая батарею. Зарычали тракторы. Одно за другим орудия исчезали в поле ржи. Их провожал рой вражеских пуль и коричневые облачка шрапнели.

Артиллеристы скрылись вдали. И тогда двинулась в путь и наша пехота. Отделение за отделением, взвод за взводом, рота за ротой по глубоким отводным канавам продвигались в сторону болота. Огибая непроходимые бочаги, на которых покачивались белые водяные лилии, люди пытались выбраться на другой берег. Они искали твердую почву, чтобы можно было бы снова дать отпор врагу.

Почти целую неделю продолжался бой под Кырне. Почти целую неделю крупные силы немецкой армии топтались на месте перед небольшой кучкой домов.

Сотни и тысячи таких узлов сопротивления приходилось преодолевать гитлеровцам на пути к Ленинграду. Из дней складывались недели, из неделей — месяцы. Один за другим истекали сроки, намеченные немцами для вступления в город Ленина. А город-герой тем временем готовился к сражению, чтобы стать непобедимым.

Самоотверженно и до конца выполнили свой солдатский долг каждый мужчина и юноша, сражавшиеся под Кырне.

— С конем вы через это болото не переберетесь, — сказал проводник батальонному командиру Янису Карклиню, светловолосому парню лет тридцати со знаками различия старшего лейтенанта на отворотах шинели.

Оба они сидели возле края болота на соседних пнях. Вороной красавец командира, тряся головой и энергично работая хвостом, отбивался от тучи оводов, а батальон после долгого и тяжелого пути по тылам противника отдыхал в лесной тени. На коленях командира батальона была разложена карта местности, где синими черточками обозначалось огромное непроходимое болото с бочагами и несколькими маленькими островками.

— Слава богу, что это лето такое жаркое и сухое, — продолжал проводник. — Иначе и думать бы нечего было! Конь завязнет в трясине и утонет.

— А коня я и не думаю брать с собой, — спокойно ответил Янис Карклинь. — Его я оставлю вам в благодарность за помощь.

— Мне? — удивился бородатый проводник.

— Ну да, вам, — подтвердил командир. — За помощь.

— Господи боже! — крестясь, воскликнул проводник. — Да я ж вам ничем не помог. Быть может, и по ту сторону болота гитлеровцы. Будьте осторожны! Есть там, правда, и наши — старообрядцы. Деревня чуть побольше этой. Но такая же бедная.

— Стало быть, думаете, что переберемся?

— Пожалуй, — неопределенно пробурчал себе в бороду проводник. — Но ручаться не могу. Тем, кто понесет оружие, будет труднее, ведь они как-никак тяжелей. Я в широких лаптях перехожу. Покупаю то-се в тамошнем магазине. Да и то редко, если долго дождя не было. И в зимнюю стужу.

Командир поднял глаза от карты и взглянул на хлипкого мужичонку с длинной, словно из пакли, бородой. Тот весил килограммов шестьдесят, а может, и меньше. Не то что наши пулеметчики! Однако другого выхода не было. Через болото надо было перебраться. Если наткнутся на противника, придется прорываться либо в сторону Нарвы, либо к тем, кто отступает в Таллиннском направлении. А если не удастся... Ну, если не удастся — то обратно в тыл и переходить к партизанской борьбе. Другого выхода не было и не могло быть. Весь батальон только из добровольцев. Такие в плен не сдадутся, а будут драться до последнего человека.

— А на этой тропе, по которой вы ходите в магазин, есть какой-нибудь остров? — проверяя проводника, спросил