Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова
Сделала, конечно. Было плотное прикрепление плаценты к стенке матки. Пилящими движениями… Ну и далее, как в учебнике акушерства, я эту плаценту отделила и выделила. В общем, все нормально. Кровопотеря в итоге патологическая, но не критическая. Сдала родильницу под бдительное наблюдение в палату интенсивной терапии до утра – на всякий случай.
Выписалась Зина на пятые сутки (решили закончить курс антибактериальной терапии). Забрала из морга свою дочь для похорон. И вплотную занялась делом о врачебной халатности. Ибо нарушения в женской консультации, и правда, были.
Я не помню, дошло ли дело до суда. Помню лишь, что Зина получила некоторую сумму в качестве компенсации морального ущерба и добилась увольнения из женской консультации врача, которая допустила фатальную ошибку в ведении беременности.
Я же некоторое время очень обижалась на врача, которая не захотела прийти ко мне на помощь в экстренной ситуации. Про себя обижалась, естественно. Так как вслух высказывать свои мысли по этому поводу было «не по рангу». Начальству тоже жаловаться не стала. Хотя, может, и надо было для профилактики.
Сейчас, спустя почти десять лет, мне кажется, что все было не зря. Я после того случая научилась главному: собираться в критических ситуациях и не думать о том, кто придет на помощь. Видишь проблему – решай ее. Все в жизни когда-то приходится делать в первый раз.Жалоба. История первая
Вечер, роддом. Скорая с мигалками привозит женщину с кровотечением.
Срок тридцать шесть недель. Вторые роды. Врач приемника в лифте стетоскопом пытается выслушать сердцебиение плода. Вроде бы даже получается, потому что он кивает, говорит: «Есть!» Параллельно женщине дают подписывать согласие на операцию.
А вот на УЗИ времени уже нет. Беременную закатывают в операционную, наркоз, начало операции. Параллельно берутся анализы, коллеги определяют группу крови. Ибо уже без определения всяких гемоглобинов/эритроцитов на глаз видно, что без донорской кровушки не обойтись.
Плод извлекают. К сожалению, мертвый, хоть неонатологи и пытались над ним колдовать. Все попытки реанимационных мероприятий безуспешны. Жаль.
Женщину удается стабилизировать, остановить кровотечение. Хотя матка сокращалась очень плохо, потребовалось наложение специальных компрессионных швов. Пришлось перевязать маточные сосуды. К счастью, орган удалось сохранить. К моменту окончания операции уже были известны показатели крови, заказана донорская эритроцитная масса. После размораживания анестезиологи начнут переливать кровь. Вроде бы все путем.
На следующий день после операции женщину потихоньку поднимают, еще спустя день переводят в послеродовое отделение. Там и психолог с ней работал, и доктора все подробно рассказали.
После того, как родильница окрепла, выписалась из стационара, она написала жалобу. Просто во все инстанции: и анестезия была не спинальная, и ребенок был живой, а спасти не смогли, и кровь без моего согласия перелили… Ну а главная претензия была такая: если шансы на живого ребенка были маленькими, то зачем было оперировать и на матке рубец оставлять? Это же может осложнить следующую беременность!
Конечно, с ней разговаривали, встречались. Даже юрист нашей больницы, который по полочкам разложил всю необоснованность ее жалобы. Потому что на операцию шли «на мать» – независимо от состояния плода, нужно было спасать женщину. Ибо в противном случае она бы просто умерла от геморрагического шока из-за кровопотери.
Согласие на переливание крови не взяли, да. Но в тот момент, когда принималось решение о необходимости переливания, женщина была в операционной без сознания (под наркозом, операция еще шла). А ситуация требовала активных действий, показания к переливанию были жизненными. Оформлено все по закону, через консилиум. С юридической стороны и не подкопаешься. А рубец на матке… Тут дело такое, скажите спасибо, что у вас матка осталась на месте, хоть и шитая-перешитая.
Женщину, конечно, эти слова не убедили. Сходила в суд, да и проиграла его. Спросить с врачей в этот раз ничего не удалось. Медицинская помощь оказана качественно и в полном объеме.
Про напрасные надежды
Воскресенье, дежурство.
Практически в восемь утра со схватками поступает цыганка Ляля. Необследованная, вот прям совсем. Ни обменной карты, ни одного анализа, ни хоть какого-то УЗИ. Ответственный дежурный врач смотрит Лялю на кресле. Три-четыре сантиметра, о, да тут ножное предлежание. И первые роды. Готовим на операцию. Но неплохо бы и на УЗИ посмотреть, хоть срок прикинуть да анатомию по возможности глянуть.
К счастью, на месте специалист по ультразвуковой диагностике. Она пришла делать УЗИ в послеродовое отделение. Заодно и цыганочку нашу посмотрит. Я счастливая, ибо ответственный дежурный врач пообещала дать мне ее прооперировать. А что, первое вхождение, худенькая – одно удовольствие! И вот жду, чтобы увести Лялю с собой: анамнез собирать да согласие на операцию подписывать.
Специалист по ультразвуковой диагностике подтверждает, что плод в ножном предлежании. Воды по верхней границе нормы – на многоводие не натянуть, но где-то рядом.
Поднимаемся с Лялей и акушеркой в родблок. Там Лялю переодевают, застилают кровать на время, пока к операции будет готовиться. А я пишу историю.
Через пару минут у Ляли отходят околоплодные воды – прозрачные. Схватки все также идут. В этой ситуации обязательно влагалищное исследование: мало ли какое выпадение пуповины случится, все так же тазовое предлежание.
Приглашаю Лялю в смотровую (тогда у нас еще было разделение на предродовую, смотровую и родовые). И слегка удивляюсь.
Никакой пуповины во влагалище не оказалось, к счастью. Но вот предлежала самая, что ни на есть настоящая голова. Волосатая. Со всеми родничками, все, как полагается.
Звоню ответственному врачу, так, мол, и так, тут голова.
– Да быть не может! Я сама смотрела – ноги!
– Ну вот воды отошли, и сейчас тут голова. Отменять операцию?
– Подожди, сейчас приду, сама посмотрю.
Через пять минут приходит, да не одна – со специалистом по УЗИ, та еще не успела покинуть наше родовое гнездо. В родблоке у нас свой аппарат УЗД – маленький, портативный.
– Гляди, и правда, голова.
– Ничего себе. Первый раз такое на схватках вижу. Ну что ж, Ляля, операция отменяется. Сама рожать будешь.
Все были рады: операционная сестра, анестезиолог, ответственный дежурный врач, сама Ляля. Ну почти все – кроме меня. Что вы знаете о грусти молодого врача, когда такая вожделенная операция сорвалась? Нет, где-то в глубине души я была очень рада за Лялю. Где-то очень-очень глубоко.
Кстати, ее роды вела я. Родился мальчишка, 2600 грамм, горластый, волосатый. Ляля обрадовалась уже второй раз за день – первый внук у свекровки родился!
А я… Ну что я – пошла писать историю и надеяться, что среди менеджеров и советников в банках найдется еще какая-то самая обыкновенная Ляля, кому можно будет сделать кесарево.Две сестры
В той семье было две сестры. Разница между ними – десять лет. Вроде и немного, но…
Отцы у девочек были разные. Да и сами