Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

Обычно пациенток после эмболизации мы выписывали на третьи-четвертые сутки (сейчас и вовсе в некоторых регионах практически на следующий день). Но тогда сестры настолько убедительно изображали из себя болезных, что заведующая решила задержать их на неделю. Кстати, за эти пару дней они успели разругаться между собой, и одна даже съехала в одноместную палату.

А на выписке, мне кажется, все отделение им платочками махали, очень надеясь, что больше сестры не вернутся. По крайней мере, одновременно.

P.S. Забеременела в течение года одна из них, Виктория, та, у которой уже был ребенок.Светя другим…

Еще вечером в гинекологическое отделение многопрофильной клинической больницы поступила заявка из другого отделения – неврологического. А если точнее, из ОНМК, где лежат пациенты с острым нарушением мозгового кровообращения, большая часть из которых – инсульты.

Казалось бы, где инсульт и где гинеколог? Но запись специалиста была обязательна для оформления высокотехнологичной медицинской помощи: таких пациенток отправляли в столицу для дальнейшего лечения и реабилитации.

Итак, вызов. Татьяна, тридцать лет. Геморрагический инсульт в бассейне левой средней мозговой артерии. Что могли, сделали. Женщина не растение, и даже немного говорит, хоть и с большим трудом. Рядом с ней мама, ухаживает за дочерью и помогает собирать анамнез.

Из акушерско-гинекологического: двое родов и один аборт. Детям пять и семь лет. Старшая только вот в первый класс собирается. К счастью, помощь успели оказать в кратчайшие сроки, потому что Тане стало плохо прямо на работе. В нашей же больнице, она работала в одном из хирургических отделений.

Лето, время отпусков. Катастрофическая нехватка кадров. График работы – сутки через сутки. А дома еще семья. С двумя детьми не сильно-то отдохнешь после дежурства. Вот на одном из таких дежурств Таня и упала прямо в процедурном кабинете.

Поговорила с лечащим врачом. Порадовало, что прогнозы коллеги дают неплохие. Хоть и осторожничают, конечно, потому что мозг – дело непредсказуемое.

P.S. Таня восстановилась. Конечно, есть некоторые последствия инсульта, но в целом человек трудоспособен, на своих ногах и главное – жив. Конечно, ни о какой работе сутками речи уже не идет, Татьяна трудится с одним из хирургов, но уже в амбулаторном отделении.Бойтесь своих желаний

Алину направили к нам из района. В свои девятнадцать лет она уже имела вторую беременность, трехлетнего ребенка и рубец на матке – первые роды завершились путем операции кесарево сечение из-за анатомически узкого таза.

Таз за три года не сильно расширился, второй ребенок тоже был с тенденцией к крупному, да и опять же рубец на матке… Решено было Алину оперировать.

Надо сказать, что вторая беременность далась ей гораздо тяжелее первой. Несколько госпитализаций в гинекологию по причине угрожающего выкидыша, тошнота и рвота практически до двадцати пяти недель беременности, три раза с угрозой преждевременных родов лежала у нас. Анемия на протяжении всей беременности, опять же. В общем, помучилась девочка.

Настал день операции. Стерилизацию в девятнадцать лет мы даже не предлагали, хотя она имела на нее право, имея двух детей.

Сделали анестезию – спинальную. Пока я обрабатывала операционное поле (была ассистентом на этой операции), Алина все радовалась, что беременность ее сегодня закончится.

– Никогда больше рожать не буду! А можно мне и матку удалить, уж коли живот разрезать будете?

– Дурочка. Не хочешь рожать – есть масса способов контрацепции.

Операция прошла отвратительно – все кровило, «сопливилось», какие-то мелкие капиллярные кровотечения на всех этапах. Короче, операция нам, как хирургам, не принесла никакого удовольствия.

Первые двое суток послеродового периода прошли относительно гладко. Только вот гемоглобин был низким, но это легко объяснялось его изначальным невысоким уровнем (87 г/л перед операцией при норме больше 110) и повышенной кровоточивостью тканей во время самой операции.

На третьи сутки делают УЗИ. Молодой специалист, но матки хорошо смотрит. Обнаружил некоторое количество сгустков крови в матке. Это было связано с тем, что шейка очень рано закрылась, при оперативных родах такое бывает. Сгустки удалили. Вот уже пятые сутки, а девочке как-то не сильно легче. Жалуется, что живот болит.

На пятые сутки уже консилиум собрали, ибо родильница температурить начала. Хотя антибиотик с самого начала шел. Видимо, не попали или же резистентность какая к этому препарату была.

Делают повторно УЗИ. Уже опытный специалист, который не только УЗД занимается, но еще и клиницист. И посмотрел он не только матку, но еще и окружающие ткани. А там – гематома. Подапоневротическая, плоская, но большая – 10*7 см. И уже, судя по анализам, инфицированная. Видимо, какой-то сосуд из тех, что так сильно кровили, не до конца прошили/прокоагулировали.

Что дальше? А дальше все печально. Алину берут на операцию, вскрывают шов, дренируют гематому. Зашивают. В течение некоторого времени пытаются бороться с инфекцией, которая уже в матке. Увы, безуспешно. Матка после родов является очень уязвимой. По сути, это обширная раневая поверхность, которая легко цепляет инфекцию, поэтому так важна стерильность в родах.

За матку Алины сражались почти десять дней. Врачи проиграли эту битву.

Домой Алина вернулась через месяц с момента родов, после трех операций, нескольких переливаний крови и нескольких курсов антибактериальной терапии. Новорожденный ждал ее дома, мама помогала.

Кстати, жалобу Алина никуда подавать не стала, то ли по молодости и глупости, то ли не было желания и сил всем этим заниматься. Этот факт спас роддом от теоретически возможных длительных судебных тяжб и судмедэкспертиз.

Внутренние региональные разбирательства, конечно, были, на уровне облздрава. Оперирующий врач был наказан, первому врачу УЗД, который смотрел родильницу на третьи сутки, тоже досталось по полной программе.

А мечта Алины больше не рожать сбылась вот таким страшным образом.