Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

А женщина что? А у женщины энцефалопатия. На фоне высоких сахаров, неконтролируемой диеты и множественных осложнений сахарного диабета – сетчатка, нервы, почки, а теперь еще и острый гепатоз (АЛТ и АСТ почти в десять раз выше нормы, и это в двенадцать полных недель). Коллеги не исключали и алкогольную составляющую.

У пациентки не самый худший анамнез в плане деторождения: одна замершая и один ребенок – рожденный в срок тридцать шесть недель в 2020 году. В нашем же перинатальном центре эта беременность и вынашивалась.

Казалось бы – живи. Живи, радуйся, соблюдай диету, вовремя вводи инсулин и смотри, как растет маленькая дочь. Предохраняйся. Продли себе жизнь, в конце-то концов!

По случаю выявления такой пациентки был собран перинатальный консилиум, где и беременной, и ее мужу были четко и по полочкам разложены дальнейшие перспективы. Печень не вывозит. Почки тоже. Риски, что беременность закончится крайне неблагополучно для самой будущей мамы, высоченные.

Они сделали правильные выводы. Самое интересное, что беременность эта была незапланированной. Ну, вот так получилось – думали, оставлять/прерывать, а там уже одиннадцать недель, и реанимация нарисовалась.

«Я подумала и решила: моей дочери нужна живая мама».

Прерывание прошло успешно, на сроке четырнадцати недель, по медицинским показаниям со стороны матери.Про самоуверенность и бартолинит

Приходит ко мне недавно пациентка на гинекологический прием. Я вообще как-то больше по беременным, но случаются и вот такие залетные птицы.

Женщина – армянка, шестьдесят один год. Очень приличная дама, ухоженная, я бы ей больше пятидесяти никогда не дала. У гинеколога, правда, почти пятнадцать лет не была, потому что ничего не беспокоило.

Анамнез стандартный: двое самостоятельных родов, пара абортов. Никаких гинекологических болячек не было. Привела, собственно, ее ко мне какая-то «шишечка»:

– Доктор, я вот гигиенические мероприятия провожу и чувствую, что что-то появилось там.

– Боль есть?

– Ну, неприятно, и, кажется, при ходьбе мешает.

Для меня все стало понятно, про бартолинит рассказывает (это такое воспаление железы у входа влагалища, когда она опухает, становится болезненной, вплоть до абсцесса).

– Я еще зеркало приставила, посмотрела, а шишечка эта немного красная.

Точно, бартолинит. Вряд ли специфический – уж в беспорядочной половой жизни такую женщину подозревать не будешь. Тем более, сама сказала, что половой жизнью с мужем практически не живет.

Но все решит осмотр. Идем в смотровую, а сама по дороге прикидываю, куда ее направить. Или, может, пока гнойник зреет, амбулаторно полечить получится…

В это время пациентка уже забралась на кресло, я включаю лампу, открываю гинекологический набор, обрабатываю руки и надеваю перчатки.

Визуально на больших половых губах никакой «шишечки» не вижу. Про себя думаю, ну может, где-то в толще спряталась, зреет еще. Ощупываю теоретически возможное место бартолинита. Чисто! Никаких проблем.

Спрашиваю у пациентки, снаружи «шишечка»? Говорит, нет, мол, внутри. Ну вот, приехали. У меня сразу мысли об онкологии, шутка ли – пятнадцать лет у гинеколога не была. Любой огород вырасти может, не то что «шишечка».

А потом я начинаю выполнять внутреннее исследование, и до меня доходит, что шишечка-то вовсе не снаружи. У женщины было опущение тазовых органов, и опущены оказались не только стенки влагалища, но и часть шейки матки. И вот этот участок шейки дошел уже до выхода из влагалища, собственно, эту часть пациентка и почувствовала.

К счастью, есть у нас еще в городе врачи старой гвардии, которые виртуозно влагалищные пластики делают. Возможно, конечно, женщина попробует консервативные способы, но, скорее всего, рано или поздно приедет на операцию. А контактами хорошего хирурга-гинеколога мне никогда не жалко поделиться.Казус, однако

Ситуация, о которой сегодня напишу, неприятная. Кого винить – вопрос.

Итак, выписка. За один день из нашего Перинатального центра вполне могут выписаться и пятнадцать, и двадцать женщин. По сути, поток.

В тот день выписывались одновременно две женщины с очень похожими фамилиями, разница в одной букве. Естественно, фамилии писать я не буду, но предположим, что это были Иванова и Ивашова, например.

Обе женщины ждали мужей с вещами для малышей и со своей выписной одеждой. Санитарочка в холле ожидания, где находятся родственники, спрашивает про вещи Ивашовой. Берет конверт для ребенка, вещи для родильницы и уходит. Мамочка начинает переодеваться в комнате № 1, ребенка на камеру одевают детские медсестры.

Спустя пять минут родильница Иванова спрашивает свои вещи, мол, муж уже должен был передать. Санитарочка приносит вещи. Роженица заходит для переодевания в комнату № 2 и через минуту выходит: «Это не мои вещи».

Оказывается, муж Ивановой не расслышал, что вызывали ИваШову, и передал вещи своей жены. И тут – внимание! Ивашова уже переоделась в чужие вещи и ничего не сказала, что, мол, сапоги-то не мои!

Более того, ребенка Ивашовой уже практически одели – и она, видя это, тоже не сказала, что вещи не ее ребенка. Просто стояла и наблюдала. Что это – послеродовые гормоны?

Закончилось все относительно благополучно. Ивашова переоделась в свои вещи, ребенка переодели, они выписались. Родильница Иванова свои вещи надела. А вот на ребенка категорически отказалась надевать те распашонки, которыми уже успел попользоваться ребенок Ивашов. Поэтому ребенок Ивановой выписывался в своем теплом конверте и роддомовских пеленках.

Осадочек, однако…