Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

Все время своего монолога наблюдаю за женщиной. Периодически нижняя губа поджимается. Вроде бы она и согласна, и даже местами как-то неуверенно кивает, когда я пытаюсь донести мысль, что лечение нужно назначать человеку очно. Особенно, если этот человек носит в себе другого потенциального человека, но… Не получив в итоге желаемого (заветную бумажку со списком препаратов) чья-то свекровь ушла, сухо попрощавшись. А чувства, знаете ли, не очень. Совсем не люблю отказывать «своим» или тем, за кого «свои» попросили. Ну пришла бы она вместе со своей невесткой, вопросов нет – я бы ее и к нашему терапевту отвела, и сама бы лишний раз глянула. Но делать назначения на шестнадцатой неделе беременности, не видя человека вообще, – вы меня простите. Пусть лучше считает меня непрофессионалом.Сорок пятая неделя беременности. «Ну помогите же мне!»

Вечер пятницы. Впереди еще пара часов приема. Посетителей не очень много, тянутся лениво. Регистратор приходит к моей коллеге:

– Марья Ивановна, на платный прием женщина. Возьмете? Говорит, что беременная.

– Да, пусть проходит.

Женщина высокая, очень полная.

– Здравствуйте! Что вас беспокоит?

– Я беременна, мне уже пора рожать, и никто мне помочь не может.

Врач параллельно с разговором вбивает данные пациентки в электронную систему. А там – ни единого упоминания, что она где-то наблюдается по беременности. Странно.

– А какой у вас срок? Есть ли у вас результаты УЗИ с собой?

– Нет УЗИ. Срок сорок пять недель уже. Ну помогите мне!

Марья Ивановна приглашает даму на осмотр на гинекологическое кресло. Матка хоть и с трудом, но нашлась. Маленькая. И, кажется, совершенно не беременная. Даже ранних признаков беременности нет.

Отправляют пациентку на УЗИ. Там ей тоже говорят, что беременности нет. Дама обвиняет всех в некомпетентности, требует начальство. Заведующая еще на работе. Марья Ивановна докладывает ситуацию, показывает протокол УЗИ. Заведующая становится уже третьим врачом, которая говорит об отсутствии беременности. И предлагает консультацию психолога, хотя бы.

Женщина отказывается и уходит.

И понятно, что этой пациентке нужна помощь, скорее всего, психиатрическая. Но угрозы она для себя и других не представляла, значит, помощь эта может быть только по согласию самой пациентки. Мы даже с родственниками связаться не могли, ибо в листе информированного согласия она поставила прочерк в графе «лица, которым можно сообщать информацию».

Так что пошла эта несчастная женщина дальше искать себе врача, который поможет ей родить несуществующего ребенка на сорок пятой неделе беременности.Не железная история

Настю привезли к нам практически к концу рабочего дня. Девятнадцать лет, первая беременность, срок двадцать пять недель.

Лечащего врача в районной больнице насторожил ее гемоглобин – в течение полутора месяцев он снижался – с девяноста при постановке на учет до пятидесяти одного. Анализ свежий, вчерашний, но мы обязаны взять свой. Наша лаборатория дает результат – сорок семь. Делают УЗИ, никаких проблем у плода не выявляют. Назначаются развернутые анализы на завтра.

На следующий день получаем результаты, гемоглобин уже тридцать девять. Я осматриваю девочку повторно. Вот честно – никого ни до, ни после я не осматривала с такой тщательностью, как Настю: буквально по сантиметру. Куда девается гемоглобин? Хирург свою патологию исключает. Отправляем беременную к гематологу: в поликлинике ей берут анализ повторно – гемоглобин тридцать пять. На секундочку – пятница, вечер. Впереди выходные и остаются только дежурные врачи. Гематолог назначает стернальную пункцию с диагностической целью (прокол грудины с целью исследования костного мозга). Настя звонит маме и после разговора с ней категорически отказывается от этой манипуляции.

В субботу гемоглобин уже тридцать три. Консилиум дежурной смены, переливание двух доз эритроцитной массы. На утро воскресенья гемоглобин уже сорок шесть. Не густо, конечно, но лучше, чем тридцать три. Хотя понимаем, что донорские эритроциты долго не живут.

Понедельник. Собираем большой консилиум с участием шести профильных специалистов. Коллеги еще раз выслушивают Настю. Сбор анамнеза подробнейший, каждый врач задает свои уточняющие вопросы. Выясняем бытовые моменты.

Настя со своим гражданским мужем живут на съемной комнате, ибо был конфликт с мамой. Мама не хотела, чтобы Настя с этим парнем встречалась и уж тем более рожала ребенка в девятнадцать. Вот молодежь (парню двадцать лет) и справляется, как может. На вопрос, когда последний раз перед роддомом ела мясо, ответ – в феврале сосиску. На дворе, на минуточку, апрель. К вегетарианцам Настя себе не относит, в роддоме съедает все, что дают.

По поводу отказа от стернальной пункции – решила, что это укол в позвоночник. А мама сказала, что после него ноги откажут, ходить не сможет. Почему гематолог при приеме в поликлинике не объяснил суть процедуры – понять невозможно, потеряны три дня.

По итогам консилиума рекомендована стернальная пункция. По итогам пункции: мегалобластная анемия, дефицит витамина В12. Донорскую кровь Насте больше не переливали. Назначили всего два препарата – витамин В12 и фолиевую кислоту. Спустя две недели Настю мы выписали с назначениями продолжить прием препаратов дома. Гемоглобин при выписке – семьдесят шесть.

Роды у Насти произошли преждевременно, в тридцать три недели. Но ребенок без ИВЛ, девочка. Отправилась сразу в отделение патологии новорожденных, минуя реанимацию. При выписке после родов гемоглобин у новоиспеченной мамы сто пять.

Кстати, как выглядят и чувствуют себя пациенты с гемоглобином тридцать? Настя была очень бледной. Я бы сказала, совсем белой. У нее кружилась голова, была слабость. Ах да, еще одышка. Когда она поднималась по лестнице с первого на четвертый этаж после УЗИ. Я это увидела случайно, потом запретила ей ходить по лестнице, только лифт.

А еще в этой истории меня удивил другой момент. Компенсаторные механизмы у взрослого человека в результате длительной хронической анемии еще объяснить можно. Меня поразил плод. В свои двадцать пять – двадцать семь недель, когда Настя лечилась у нас в отделении, не было отмечено ни малейшей задержки роста. То есть абсолютно здоровый ребенок для своего полноценного развития высасывал абсолютно все соки из организма матери. Интересно, однако.