Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова
В тридцать девять недель у Ирины начались роды. В роддом она так и не поехала, решила рожать дома. И рожала ровно до момента, пока не появились ножки. А голова – никак. В этот самый момент женщина все решила вызвать скорую помощь.
На вызов приехала молоденькая фельдшер. От дома Ирины до роддома – двадцать пять километров. Водитель гнал с мигалками. Фельдшер пыталась что-то сделать, но опыта принятия даже нормальных родов у нее не было совсем. Что уж говорить про роды в тазовом предлежании.
До нашего роддома, конечно, Ирину довезли, с порога – сразу в родзал. Только вот помочь ребенку уже ничем не смогли. Время было безнадежно упущено.
К сожалению, нам так и не удалось выяснить, с кем именно рожала Ирина. То ли ее запугали, то ли это был кто-то из близких знакомых-медиков, для которых подобная «помощь в родах» может вылиться в уголовное дело.
А фельдшер после того вызова написала заявление на увольнение…«Это ж не работать!»
Ирина пришла на УЗИ вместе с мужем. Ковидные ограничения отменили, и семейные посещения вновь стали возможными. После УЗИ пара направилась ко мне в кабинет.
– Можно я тоже поприсутствую?
– Если ваша жена не возражает. Ирина, вы не против?
– Нет-нет, пусть посидит.
Ну если сама беременная хочет, то пожалуйста.
Стандартные вопросы, ответы. Беременность по счету пятая. Роды тоже предстоят пятые. Все девочки, в том числе, и та, которая сейчас сидит в животе. А женщине всего двадцать восемь. Рожает с восемнадцати лет. Смею предположить, что высшего образования у нее нет, равно как и работы. Материальная зависимость налицо.
Спрашиваю у пациентки, не тяжело ли каждые два года ходить беременной. На этот вопрос с противным хохотком отвечает муж: «А мы будем рожать, пока мальчик не получится! Наследник!»
Я не люблю оценивать материальное состояние людей, но в силу профессии иногда приходится это делать. Смотрю на мужчину и думаю – какого наследника он ждет? Что там наследовать, продавленный диван?
Говорю им, что было бы неплохо сделать паузу после этой беременности, немного восстановить здоровье женщины. Потому что она явно с анемией и стоматологическими проблемами – это то, что видно мне на первый взгляд.
И опять вмешивается этот чудесный человек:
– Да что ей там, рожай себе и рожай, воспитывай. Это ж не работать.
Мне, матери всего лишь одного ребенка, есть что сказать про «это ж не работать». Но за дверью ждут еще беременные…По ком плачет беременная?
Шестнадцатилетняя Анечка ночью поступила в отделение гинекологии на сроке сорока недель. Диагноз в истории болезни – «начавшийся выкидыш».
Дежурный гинеколог назначил сохраняющую терапию, кровоостанавливающие препараты. Утром было выполнено УЗИ: плодное яйцо в матке не обнаружено, но остались фрагменты, из-за которых кровотечение не прекращается. Беременности нет, зато есть последствия.
Лечащий врач все Ане объяснил, все рассказал. В этот же день выполнили операцию по удалению частей плодного яйца. Обычно такие пациентки на несколько дней задерживаются в стационаре, чтобы мы убедились, что все прошло без осложнений. Тем более в такой ситуации, когда пациентка несовершеннолетняя. С физической точки зрения все было хорошо, осложнений после операции не отмечалось. Но вот в психологическом плане…
Аня плакала, много плакала. Мы пытались успокоить ее – ведь сама еще ребенок по сути! Девушка и общаться толком не хотела, односложные ответы и отсутствие какой-либо заинтересованности в разговоре.
На психологическом поле лечащий врач с заведующей потерпели полное фиаско, вызвали клинического психолога. Обрисовали ей ситуацию, мол, девочка несовершеннолетняя, наверное, очень остро все воспринимает. Беременность хоть и незапланированная, но желанная, возможно, уже в мечтах коляску в парке катала. Психолог нас выслушала и ушла в палату к пациентке.
Возвращается спустя какое-то время, мы, естественно, все к ней. Нет ли там депрессии, не надо ли уже психиатрам звонить? Кто знает, что у подростка в душе?
А психолог сказала нам примерно следующее: «Вы думали, она из-за беременности плачет? Нет. Просто она замуж собиралась, уже заявление подали. А тут выкидыш. И теперь она ревет, что свадьба с Ваней отменится».
Парам-парам-пам.
P.S. Эта история произошла в 2015 году. А через два года Аня родила здоровую девочку, я тогда уже в роддоме работала. С тем Ваней действительно не сложилось. Анечка родила от мужа по имени Максим.
Про фенилкетонурию
Современная медицина в России – это сфера услуг. Увы, но это так. А от любой услуги, как известно, можно отказаться.
Однажды в роддоме я столкнулась с отказом новоиспеченной мамочки от проведения скрининга у новорожденного сына на наследственные заболевания (галактоземия, муковисцидоз, фенилкетонурия и т. д.). Ей объясняли. Рассказывали. Даже показывали страшные картинки из монографии по наследственным болезням – бесполезно. Скорее всего, ее малыш здоров. Но всегда есть вероятность болезни, даже если беременность, казалось бы, протекала идеально, а все ваши родственники здоровы до седьмого колена.
В своей профессии я редко стакиваюсь со взрослыми пациентами, имеющими генетические заболевания. Возможно, это связано с тем, что большая часть из них не может иметь детей естественным путем. Однако был случай, который запомнился надолго.
Пожалуй, это была самая необычная моя пациентка за все время работы в гинекологии. На тот момент Наталье было тридцать семь лет, и ее привела мама. Обратились они в связи с осложнениями миомы матки, девушку беспокоили периодические маточные кровотечения, и по УЗИ было к чему придраться. Правильнее сказать, беспокоило все это маму девушки, ибо девушку, казалось, не беспокоило ничего. Она была больна фенилкетонурией.
Фенилкетонурия – наследственное, а значит, неизлечимое заболевание. В организме нарушается обмен аминокислот, точнее, фенилаланина. В случае раннего выявления болезнь поддается коррекции, главным принципом которой является соблюдение определенной диеты. При поздней диагностике фенилкетонурия приводит к психическим изменениям – глубокой степени умственной отсталости, что и случилось с моей пациенткой.
Диагноз Наталье поставили очень поздно, в возрасте одного года. К этому моменту часть нервных клеток головного мозга девочки была необратимо изменена. С тех пор все силы в семье были направлены на попытки лечения ребенка и хотя бы на минимальную социальную адаптацию. Правда, практически безуспешно. Мама девочки из декретного отпуска так и не вышла, посвятив всю свою жизнь лечению и нахождению рядом с дочерью. Папа обеспечивал семью. Девушка не имела никаких увлечений, подруг, образования, естественно, личной жизни. Да что там образование – она говорить не могла, все больше какие-то звуки. Мама мужественно была с ней двадцать четыре часа в сутки. Даже в своем возрасте эта пожилая суховатая женщина