Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова
– Ну что, вы были правы. Сегодня станете мамой. Только чуть по иному сценарию.
Операционную на всякий случай развернули, конечно. Но она не потребовалась ни Людмиле, которая родила свою дочку на 2900 грамм без единого разрыва, ни другой роженице со слабостью. Та на окситоцине тоже родила, только мальчика и чуть крупнее – 3300 грамм. Родили с разницей в двадцать минут, а потом еще два часа обе лежали и разговаривали, даже телефонами напоследок обменялись.Непростая судьба
Инна поступила в мою палату на сроке тридцати шести недель. Она была пациенткой начмеда. Но он по понятным причинам палаты не вел, поэтому беременная на ведение досталась мне. Анамнез был более, чем серьезным.
Первая беременность Инны закончилась в тридцать восемь недель – антенатальная гибель плода. По результатам патологоанатомического исследования причиной смерти стала внутриутробная инфекция. Обследовались, пролечились.
Через три года Инна вновь забеременела. С периодическими профилактическими госпитализациями дошла до тридцати восьми недель. Заранее легла в отделение патологии беременности для контроля КТГ. В тридцать девять недель начались роды – спонтанно. Родился живой мальчик. Через час ребенок ушел в реанимацию с врожденной пневмонией, через три дня умер. На вскрытии – сепсис.
После вторых родов Инна не могла забеременеть почти восемь лет. Обследовались вдоль и поперек, в результате диагноз: вторичное бесплодие неясной этиологии. Не нашли ни одной причины, которая могла бы хоть косвенно повлиять на фертильность. Кроме психологии, естественно. Сделали ЭКО – эмбрион прижился с первого раза. В тридцать шесть недель – госпитализация к нам.
Откровенно говоря, показаний не было, беременность протекала нормально. Но и две предыдущие беременности протекали тоже нормально. До определенного момента. Учитывая возраст (тридцать шесть лет), анамнез и экстракорпоральное оплодотворение, было показано плановое кесарево сечение в тридцать недель, дальше тянуть никто бы не рискнул.
Все две недели до родов Инна лежала у меня. Каждый анализ, каждое назначение она скрупулезно сверяла с начмедом, столичным врачом, у которого консультировалась во время беременности, и интернетом. Мне была вполне понятна такая дотошность. Я опасалась только излишних советов из интернета или какой-то супермодной экспериментальной рекомендации из Москвы, которая не впишется в протоколы ведения. К счастью, до дня родов все благополучно дотянули.
Я ассистировала на этой операции, наблюдая за ширмой слезы несчастной женщины после рождения ее такого долгожданного ребенка. К нашему большому облегчению, эта малышка родилась здоровой. Начмед продолжил общение с пациенткой, по крайней мере, до года интересовался здоровьем ее дочки. Все было хорошо.
Отрицательный резус. История вторая
Аню направили к нам в роддом на сроке тридцати семи – тридцати восьми недель. В ее районной больнице роды уже никто не принимал – сократили последние акушерские койки. При поступлении в отделение (Аня легла на дородовую госпитализацию) взяли все анализы по плану – общие анализы крови и мочи, биохимию, группу крови. Учитывая, что у Ани был отрицательный резус, назначили и кровь на резус-антитела. Антитела, конечно, никто не ждал, потому что беременность первая, муж был с отрицательным резусом, да еще с такой же группой крови – первой. Но положено тогда было брать – значит, взяли. Антитела, как мы и ожидали, пришли отрицательные.
Через неделю у Ани начались роды, ее перевели в родблок. Родила она хорошо, к новорожденному мальчику у неонатологов вопросов не было. А надо сказать, что у детских врачей свои протоколы. И по этим самым протоколам у детей от резус-отрицательных мам показано брать анализ крови на группу с положительным резус-фактором.
Итак, неонатолог предварительно определяет группу и резус. Резус положительный. Но как-то в тот момент особо никто не обратил на это внимание. В историю новорожденного все равно клеится анализ из лаборатории. А в послеродовом отделении пациентки с отрицательным резусом отслеживаются: в случае рождения резус-плюс ребенка в течение семидесяти двух часов родильницам положено ввести иммуноглобулин.
Итак, из лаборатории получаем результат анализа ребенка, группа крови – вторая положительная. В обменной карте есть анализ крови мужа – первая отрицательная. У Ани тоже первая отрицательная. Впрочем, наше дело маленькое – ввести иммуноглобулин. Остальное – проблемы сугубо семейные.
Врач вызывает Аню в ординаторскую, рассказывает о необходимости введения препарата. Пациентка соглашается, подписывает все бумаги. Врач ее отпускает, но Аня стоит, как-то мнется:
– Вы что-то еще спросить хотели?
– Да. Можно в выписке не указывать группу крови ребенка?
– А мы в своей выписке не указываем. В вашей выписке будут только пол, вес, рост ребенка. Все остальное – у неонатологов.
– Вы же понимаете, почему я это прошу?
– Понимаем. Сходите к детским врачам, поговорите с ними.
Неонатологи пошли пациентке навстречу. Они просто убрали из выписки данные о группе крови новорожденного. В конце концов, наша работа была сделана. А как сложится судьба этой семьи и узнает ли когда-то отец, что воспитывает не своего сына – покажет время.Неудачное ЭКО. История первая
Обеих маточных труб у Натальи не было – их удалили в 2015 и 2016 годах по причине внематочной беременности. Наталья с мужем долго собирались с мыслями по поводу ЭКО – других возможностей стать родителями у них не было. Собрались. Клинику выбрали частную, потому что не хотели мучиться с оформлением квот. Стимуляция, оплодотворение – получили пять хороших эмбрионов. Перенос первого эмбриона: закрепился. А на сроке пяти недель началось кровотечение. Наталья попадает в стационар. Кровотечение усиливалось, несмотря на попытки сохранить беременность. Выскабливание полости матки – без вариантов.
Спустя всего два месяца после стационара Наталье подсаживают второй эмбрион. Удачно! Первый скрининг – норма. Второй скрининг – норма, только плацента чуть тонковата. В двадцать пять недель пациентку привозят к нам в стационар, отделение патологии беременности. В направительном диагнозе – задержка внутриутробного роста плода. Наши специалисты по УЗД диагноз подтверждают – действительно, есть отставание. В двадцать пять недель размеры плода не больше двадцати двух. Учитывая, что кровотоки снижены, назначаем дозу гормонов, чтобы подготовить легкие плода. Спустя сутки кровоток в пуповине становится реверсным, то есть критическим для жизни. У нас путь один: в операционную.
Я ассистировала на этой операции. Плацента – малюсенькая, тонюсенькая. Патологоанатомы описывают такое явление как абсолютная плацентарная недостаточность. Плод удалось извлечь максимально аккуратно – в целом плодном пузыре. 485 грамм. Почти прозрачная кожа. Ребенок просто с ладошку. Мальчик. Он прожил почти двое суток. На лекарственном и аппаратном обеспечении. Мать приходила к нему в реанимацию, пальцем гладила маленькие ручки…
Вот удивительны наши законы. Могли бы мы предполагать, чем закончится беременность на этапе стационара? Да. Потому что прекрасно видели, насколько отстает в развитии плод. Можно было бы вылечить эту самую плацентарную недостаточность? Увы, нет. Почему ей выполнили перенос эмбриона так рано –