БеспринцЫпные чтения. Вишлист - Александр Григорьевич Маленков

Подпрыгнув на сиденье, она набрала подруге – наставнице, воцерковленной хозяйке маникюрной сети.

– Алло, маленькая моя, это я, как ты? Иисус воскрес, да, взаимно, скажи, у тебя пропуска есть к святыне приложиться? А то я постояла на общих началах, чуть в обморок не упала. Ни одного не осталось? Два? Шикарно, через полчасика заеду, можно? Да, одна, второй кому-нибудь пристроишь. Что?.. Нет?.. Не хочешь пару разбивать?.. Очень приятно. Я за тебя записочки подаю, а ты вот так. Я себе помечу, моя маленькая. Ага, ага…

* * *

Ее было уже не остановить. Понимая бесперспективность парковки вблизи храма, она сменила туфли на кроссовки, которые возила в багажнике, и отправилась вдоль очереди пешком.

У храма и в самом деле обнаружился отдельный вход, к которому стояла совсем коротенькая очередь.

Публика здесь была заметно благообразнее, косынки на женщинах носили имя парижского модного дома, мужчины же сплошь были охранниками или водителями. В глаза бросались беременные, которых хозяева храма милостиво приравняли к випам.

Оглядевшись по сторонам, она приметила магазин кухонной утвари и ринулась туда. В разделе аксессуаров для пикников выбрала большую пластмассовую миску для салата.

Отказавшись от пакета, она, не таясь продавцов, сунула миску под кофту.

Подойдя к очереди решительно и вразвалку, она смело заняла свое законное льготное место.

Прости грехи вольные и невольные, помоги моему папочке вернуть здоровье, вернуть бодрость духа и квартиру на набережной.

Пусть у папочки нормализуется давление и сердечный ритм, пусть твои храмы стоят повсюду,

пусть никогда не иссякает река верующих,

направь моё сердце и разум, и денежные потоки

ко мне направь,

выдели мне полтора миллиона рублей в долларах и евро ежемесячно.

Прости, можно просто в рублях, главное, чтобы папочка был здоров. Поспособствуй…

Вокруг тоже шептались.

Стоящие в очереди, готовились к встрече со святыней, зазубривая просьбы.

Поспособствуй вернуть Андрея,

поспособствуй расплатиться с кредиторами,

поспособствуй закрыть уголовное дело,

поспособствуй получить в подарок Е-класса кабриолет вишневого цвета,

поспособствуй сохранить брак в течение еще двух с половиной лет…

Очередь шептала, сбиваясь со здоровья на житейский интерес.

Наша героиня сбивалась с отца на полтора миллиона.

Вопреки прогнозу, сверху начало капать.

Охранники и водители раскрыли над своими хозяйками зонты, запасливые беременные прикрылись целлофаном, одна она стояла беззащитная перед осадками.

Но дождь только подзадоривал, придавал привкус необременительного мученичества.

Окрыленная своей находчивостью, она поглаживала бутафорский живот; оказывается, дети – это не только морока, но и удобство. И чего она всегда боялась детей, избегала их появления?

Беременность – это так славно. Кстати, сегодня какое число?..

Она принялась загибать пальцы, считая дни.

По всему выходило, что у нее задержка.

Как такое возможно?

Благостные мысли о материнстве сменились паникой.

Это уже возраст?

Она же ни с кем…

А что, если прямо сейчас начнется?

Охваченная страхом, она не заметила, как оказалась под сводами храма, как подошел ее черед.

Рослый детина напутствовал «не задерживаемся» и подпихнул под локоть.

Она пошла по ковру сама не своя.

Кажется, началось. А она, естественно, без тампона.

Вдруг там пятно?

Сейчас она наклонится для поцелуя, и все увидят. Все смотрят на нее, смотрят, как она плетется по ковру, и думают о ее срамных днях. Хороша беременная; и пузо у нее, и месячные!

Когда она застыла перед святыней, откуда-то снова рявкнули, чтоб не задерживалась. Она замешкалась, и мужская рука схватила ее за шею и начала пригибать.

Рука гнула ее вниз, к ларцу с маленьким тусклым стеклышком, за которым, как в лабораторном резервуаре, таилась святыня.

Больше всего она ненавидит в мужиках вот этот вот принудительный жест.

Когда хватают за шею и нагибают.

Она дернулась – непроизвольная реакция тела.

Борьба была мгновенной, никто не пострадал, только живот.

От ее извиваний и рывков салатница выпала на ковер.

Из-под кофты символом непорочности торчала белая футболка.

* * *

Что ей дала вера?

Позор и унижение.

Массажисты, маникюрши, официанты обходились с ней уважительно, а здесь она встретила одно только унижение.

Изгнанная, мокрая, крутя головой и пытаясь оглядеть себя сзади, она торопилась подальше от храма, желая одного – поскорее оказаться в своей машине и забыть, как дурной сон, глупое увлечение Богом.

Добравшись до переулка, машины она, однако, не увидела.

Место то, а малышки ее нет.

И других нет, которые рядом стояли.

Только последнюю, ту самую «рено», которую она опередила утром, как раз подцепляют к эвакуатору.

Не успела она окончательно проклясть этот день, как появились нищеброды и машинку свою отбили.

Нищеброды погрузились, расселись и, посмотрев на нее торжествующе, укатили восвояси.

– Барышня, как к очереди пройти, заблудилась я в этой вашей Москве.

Она обернулась. Перед ней стояла старушенция с полиэтиленовым пакетом.

– К очереди?

– К ней самой.

– То есть вы приехали специально, чтобы святыне поклониться?

– Так точно, – ответила старушенция, улыбаясь и продолжая почему-то называть ее барышней.

– Приперлись из тьмутаракани и собираетесь теперь весь день проторчать на улице, чтобы вас на секундочку подпустили, макнули туда башкой и вытолкали вон?

– Собираюсь.

– А вам известно, бабуля, что тут недалеко в одной церкви точно такая же святыня выставлена? Специалисты говорят, никакой разницы, но к ней почему-то никто в очереди не давится.

– Известно, барышня. Уже ходила туда.

– Зачем же вам теперь в очереди стоять?! Тем более слухи ходят, что это все фейк, подделка!

– Знаю, барышня, про слухи.

– И вас это не смущает?

– Нет.

– Вы, позвольте спросить, дура? Старая дура?

– Не знаю, барышня. Может, и дура, а на жизнь не жалуюсь. Мне это не важно, фейк, не фейк, я же не за этим стою.

– А за чем же, господи, вы стоите?!

– Вот ты, барышня, в очереди стояла?

– Даже в двух!

– Благоденствия просила?

– Просила!

– Здоровья просила?

– Просила!

– Святыне поклонилась?

– Поклонилась! Точнее, меня наклонили.

– Машину у тебя увезли?

– Увезли!

– Бог всякого бьет, кого приемлет. Без страдания к Богу не приобщишься. Если сейчас испытания претерпишь, то вечного испытания избегнешь. С тобой вон сколько всего случилось, а ты говоришь, фейк. На Божьем свете, барышня, фейков не бывает, Богу фейки не свойственны.

Она уже давно плохо спит.

Последние ночи особенно.

Усталость накопилась, а заснуть не получается.

Чем она занята?

Пытается выкружить деньжат у какой-то умозрительной силы.

Мужика нет, детей нет, тампонов тоже нет, тачку эвакуировали, стоит как мокрая курица, и выслушивает нравоучения от непонятной старухи…

Она заплакала. Ласковые интонации старухи и весь ее образ блаженной так и звал к исповеди.

– Я когда туда зашла, то очень разволновалась… Хотела за папочку