БеспринцЫпные чтения. Вишлист - Александр Григорьевич Маленков

– Здрасьте! А пойдемте в полночь на улицу?! Весь двор соберется! – На пороге появились воодушевленные Петька и Лешка.

– Подумаю. – Аркадий засмущался и поправил отворот пиджака. – Так. Пацаны. Это вам. Я не разобрался, где все купить, но, думаю, вы и сами знаете. Тут на двоих хватит.

Аркадий протянул мальчишкам конверт. Петька с Лешкой удивленно переглянулись. Мама нахмурила брови.

– Все, побегу, куча дел, – выпалил Аркадий и поспешил удалиться.

Мальчишки открыли конверт. Внутри лежали несколько тысячных купюр и Петькин вишлист в клеточку. Еще записка:

«С Новым годом! Пусть желания сбываются. И берегите маму».

* * *

Аркадий вышел из подъезда. С неба падал хлопьями снег. Первый в этом году. Чудеса!

Он зашел в магазин у дома, выстоял длинную вереницу покупателей и подмигнул кассирше:

– А у вас остались петушки по акции? Дайте мне, пожалуйста, три штуки. И еще во-о-о-он ту авоську мандаринов.

– Ты меня любишь?

– Да!

– Если да, то почему ты под моей новой записью лайк не поставил?

– Наташ. – Он произнес это с небольшой грустью в голосе.

– Поставь, я сказала, или ты хочешь, чтобы я обиделась на тебя? Своих баб ты наверняка лайкать успеваешь.

– Брось ты нести чепуху. К чему сейчас эти семейные разборки, тем более я уже стикер тебе прислал и лайкнул твою запись. Три раза уже лайкнул.

– А почему ты оправдываешься? Ну не хотел лайкать, так и не лайкал бы. У тебя своего мнения вообще нет? Будь мужиком, в конце-то концов.

Кофемашина подавала признаки жизни. Из кухни исходил приятный аромат зернового черного напитка.

– У меня складывается ощущение… – продолжила было она.

– Вероятно, из твоего ощущения сложился бы отличный бумажный самолетик.

Книжка «50 оттенков серого» чудом не зацепила макушку убегающего на кухню молодого и спортивного парня. Из комнаты, после непродолжительного молчания, прилетела фраза:

– Ты в черном списке, понял?!

– Это что, ты освобождаешь мою ленту новостей от классного макияжа, цитат из книг, которых ты никогда в жизни даже не видела, конкурсов на бесплатный набор роллов и своих однотипных фоточек, где видно только твое лицо, пусть и снизу есть подпись «Кипр. Рядом с муфлоном, он же горный баран» – а не видно там никакого муфлона. Пойду залью эту горечь двойным эспрессо.

Ушел на кухню.

Молчание. Длилось оно подозрительно долго. «С муфлоном, похоже, перебрал» – подумал он.

Выглянув из двери в комнату, он увидел самую несчастную девушку на Земле. Было очень сложно определить, что переполняло ее больше в тот момент: два готовых вот-вот вылиться из глаз ведра слез, огромная, чугунная злость, или глубокое, как река Конго, разочарование в близком, когда-то в прошлом, человеке.

– Да ладно тебе, сестренка, ну не обижайся ты на брата своего. Тебе пора уже вырасти и понять, что любовь проявляется не в количестве лайков. Лайк – это оценка интересов. Я, конечно, тебе безумно благодарен за то, что ты лайкаешь мои посты с супергероями, фотки известных футболистов, а за лайк на случайно добавленном моими друзьями порнофильме я тебе вообще шоколадную медаль готов выдать.

Сквозь две ровные и соленые линии, спускающихся вниз по лицу, проглядывала светлая улыбка.

– Ну всё, хватит хмуриться. Держи свой кофе, с тремя ложками сахара. И запомни, любовь – это больше, чем просто лайк. Я вот маму люблю, но ни одну ее запись так и не лайкнул.

– Вот ты сука. А она тебя еще и кормит.

Она обратилась к религии, когда кончились деньги. Однажды она чуть не надела хиджаб из-за одного мужика, но опомнилась и не любит, если ей об этом напоминают.

Теперь религия вошла в ее жизнь. Деньги кончились, и вошла.

Ее всегда содержал отец, но он постарел; давление, два инфаркта, подлые партнеры. Финансовая река обмелела.

Сначала пришлось сократить часы, проведенные в салоне красоты, она перешла с ресторанов на кофейни, сменила пиджаки Chanel на пиджаки, похожие на Chanel, а потом и вовсе прекратила светскую жизнь. По меркам обыкновенного россиянина положение ее было более чем сносным, а для многих и завидным, но она была убеждена, что показываться в обществе «в таком виде» нельзя, а жизнь прошла.

Другая бы завела любовника, но эта с брезгливостью относится к присутствию инородных тел внутри себя.

Выход один – религия.

Ходить-то куда-то надо.

Сначала заглядывала в церковь от случая к случаю.

Как бы случайно.

Потом отстояла одну службу, другую, вошла во вкус, ноги уже не так гудели, и голова не сильно кружилась от духоты.

Она даже обзавелась наставницей. Ею стала давняя знакомая, хозяйка сети маникюрных салонов.

Запах свечей, перешептывание, пение хора, склоненные головы, непонятные слова, косынки и бороды соткались в густое облако уютной духовности.

Религия дарила массу впечатлений и помогала убивать время не хуже модных диетических блюд и косметических процедур.

А главное – недорого.

И вот однажды в город привезли святыню.

Такое событие пропустить было никак нельзя. Имелась только одна загвоздка – очередь.

К храму, где святыню выставили, заранее начали стекаться тысячи верующих.

Погода, как назло, стояла прекрасная: тепло, но не жарко, свежо, но не ветрено, облачно, но без осадков.

Не отвертеться.

* * *

Она подождала какое-то время, может народ схлынет, может еще чего.

С бабками в приходе поговорила, те напутствовали, мол, надо идти непременно и непременно очередь отстоять со смирением и молитвой.

Она вздохнула и надела что получше. Деликатно нарядилась, без выпендрежа, без перьев, как говорится.

Машину приткнула в тупиковом переулке.

Вся округа по ходу движения очереди была забита автомобилями паломников. Найдя свободное местечко, она порадовалась, не без злорадства, что успела втиснуться прямо перед «рено», набитой какими-то нищебродами. Они на нее посмотрели разочарованно, а она царственно пикнула пультом и поцокала к очереди.

* * *

Очередь описывать не будем.

Обычная очередь, как будто в тюрьму с передачками – большинство бабы.

Мужички попадались редко, да и те с виду хлипкие, скрюченные.

Она подумала, что с мужиками в стране и в самом деле проблема. Где их брать, непонятно. В музеях их нет, в спортзалах – раз-два и обчелся, в очереди к святыне одни доходяги.

Ну да ладно, пора гнать грешные мысли и сосредоточиться на благости, на смирении, на том, что у святыни