БеспринцЫпные чтения. Вишлист - Александр Григорьевич Маленков

А в самом деле? Ведь это же чудотворная святыня, можно просить, вдруг сбудется.

Например, чтобы снова были деньги.

Что значит деньги?

Надо уточнить: сколько, как часто, в какой валюте.

Хочу миллион в месяц.

Миллион – это ок.

Хотя, что такое миллион…

Ни о чем, только долги раздать, дыры заткнуть, коммуналку заплатить.

Надо два.

Два миллиона – это нормал.

Но как-то нескромно.

Просто вот так взять и предъявить, типа, хочу два ляма каждое первое число.

Неуважительно как-то, несмиренно.

Хорошо, ни вам, ни нам – полтора!

Полтора миллиона рублей ежемесячно.

Хочу.

Плюс медицинская страховка.

Она несколько раз проговорила про себя эти слова, затвердила, словно заклинание, и успокоилась.

Ненадолго.

А если курс рухнет?

Сколько раз такое бывало.

Этих грошей ни на миндальное молочко не хватит, ни на парковку. Надо в твердой валюте брать.

Полтора миллиона это сколько в евро?

Так… сегодня какой курс… Семьдесят два рубля с копейками за один евро… Делим полтора на семьдесят два…

– В миллионе сколько нулей? – сказала она вслух.

– Шесть, – застенчиво произнес стоящий рядом маленький мальчик в очках.

Шесть. Значит, двадцатка выходит. Плюс-минус. Двадцать штук евро в месяц. В принципе, норм. Если со страховкой.

* * *

Очередь колыхнулась, сократилась и проползла несколько метров.

Надо успеть клинику выбрать. А то попрошу страховку, а конкретики никакой. Нашим доверять нельзя, французы халтурщики, Танька к ним второй год с зубами ходит, лучше к немцам записаться.

Орднунг мусс зайн![6]

Один из редких мужичков, пожилой гриб, закончил разгадывать кроссворд, посмотрел по сторонам и спросил у своей соседки, читающей газету:

– Что там с этим брекситом, что пишут?

– Мудруют что-то, сами не знают что.

– Домудруются они, вон как евро вниз пополз…

Евро пополз?

Как она не подумала?!

Это же ясно как белый день, не держи яйца в одной корзине! Половину надо в долларах просить. Доллары – это надежно, доллары – это Америка.

– А Трамп – молоток! Его со всех сторон клюют, а он к товарищу Киму летит, – продолжил рассуждать пожилой гриб.

– Летит-то он летит, а внешний долг у них знаете какой? Двадцать два триллиона долларов, – возразила соседка, проявив удивительную экономическую подкованность. – Если кредиторы затребуют, плохо придется.

– Да кто ж у них затребует? – возразил гриб.

Размышления об американском долге перенесли говорящих на Балканы, а затем к нашим новейшим военным разработкам, но она их уже не слушала.

А что, если доллар рухнет?

Как рубль в девяносто восьмом.

Тогда отец месяц не выходил из дома, ее не выпускал и спал с пистолетом.

Жить она собирается долго, мало ли что за эти предстоящие годы на финансовом рынке произойдет.

Надо брать в швейцарских франках, у них там горы, шоколад, у них там уже сто лет никто ничего затребовать не может.

А что, если золотом попросить?

Пусть золотом даст, жалко, что ли?

Тут она вспомнила, что стоимость драгоценных металлов тоже колеблется, и порой весьма существенно. И вообще, мало ли что; золото реализовывать надо, а деньги – вот они.

Она еще сильнее заволновалась, совершенно не понимая, во что конвертировать кругленькую сумму, которая вот-вот начнет ежемесячно падать ей на карту.

Я, грешная раба Божья, молю тебя. Даруй мне богатство в виде полутора миллионов рублей в евро, американских и австралийских долларах по курсу ЦБ на день получения. Прошу бессрочный медицинский полис в немецкую клинику, и чтобы услуги дантиста были включены.

* * *

– Невестка приложилась, и сразу полегчало. Симптомы прошли, врачи руками разводят.

– Говорят, кисты убирает, опухоли, головную боль.

Соседи заговорили о святыне.

– У одной женщины у нас в управе золовка не могла забеременеть. У бабки была, на послушание ездила, юбка длинная, чтоб энергетический купол образовывался… ни в какую. Сюда пришла в первый же день, вчера попи́сала – две полоски.

– Сюда разве по здоровью стоят? – перебила наша героиня.

– По здоровью, да. По женскому. Но и мужчинам помогает, если веришь. У нас в подъезде отставной полковник живет…

– Только по здоровью?! – перебила наша героиня.

– По документам еще.

– А деньги? За деньгами где стоят?!

– Деньги только через полтора года обещают. И то пока не точно. Афон сейчас под санкциями, неясно, договорятся ли…

Сердце сжалось.

В горле пересохло.

Дыхание перехватило.

Случились сразу все клише, которые случаются с одинокой безработной девушкой под сорок, у которой прямо на улице отобрали полтора миллиона рублей в разных валютах, слитках и дивидендах от акций «Газпрома».

Плюс медицинская страховка.

Такой подлости она не ожидала.

Нет, ну надо же: держать людей на улице, вселять надежды, а потом кинуть, типа, я ни при делах, типа, я по здоровью.

И по документам.

Она тяжело дышала и теребила кольца на руках.

Она толкнула ограждения и покинула очередь.

Лучше отца навестить, чем целый день топтаться в толпе больных.

Она быстро пошла к машине, набирая на ходу его номер.

– Пап, я через полчаса заеду. Купить чего?.. Что?.. Давление?.. Я помогу… может, лекарства?.. Всё есть?.. Ну хорошо…

Сославшись на самочувствие, отец перенес ее визит.

Наверняка просто не хочет ее беспокоить.

Привык, что это он о ней заботится, а не она о нем.

* * *

Мысли об отце впервые за день пробудили в ней то, что в журналах называют нежностью. Это вот ощущение, когда хочешь прижаться, закрыть глаза и чтоб никогда ничего не менялось.

Погода хорошая, чего она мечется? Надо вернуться, отстоять смиренно и попросить за папу. Полтора ляма, конечно, очень жалко, но нельзя же уйти с пустыми руками.

– Девушка, проходим в конец, – сказал гвардеец, стороживший ограждение.

– Да я только что отсюда вышла.

– Выйти можно, а если войти, то в конец очереди.

– Да я вон с теми стояла. – Она помахала своим недавним собеседникам, непроизвольно сбившим ее с паломнического пути.

Она собралась сдвинуть ограждение, но гвардеец схватил ее за руку.

– Да что вы такое делаете, мужчина!

– У нас регламент, – строго ответил гвардеец, оттесняя ее.

Пожилой гриб и тетенька с газетой повернули к ней свои добропорядочные затылки.

Тут уже не сердце камнем и комок в горле, а утрата веры.

И в святыню, и в человечество.

Трясущимися руками достала сигарету, сначала долго искала в сумочке, потом не могла попасть фильтром в рот.

Едва чиркнула – новый окрик.

Скомкала, швырнула под ноги и рванула прочь.

Уже села за руль, уже хлопнула дверцей и тут услышала голос отца, зазвучавший без всякого телефона.

«Ну и зачем так кипятиться? Всегда есть выход. Точнее, вход.