Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

Через неделю после операции Витька́ в госпитале произошло ЧП с трагическими последствиями. Вражеские беспилотники атаковали несколько объектов в городе, в числе которых был аэродром, товарный склад и госпиталь. Атаковали нагло, средь бела дня, намереваясь использовать мощные взрывные устройства. ПВО ликвидировала БПЛА. Кроме одного, который успел сбросить боеприпас на территорию госпиталя.

Боеприпас угодил в центральную площадку перед главным корпусом и пищеблоком, где в это время прогуливались несколько «ходячих» раненых и, выбрав свободную минутку, позволяли себе чуть-чуть передохнуть на свежем воздухе свободные от срочных дел медработники.

Взорвавшийся боеприпас нанес госпиталю немалый урон. Но материальный ущерб показался мелочью, когда позже выяснился истинный масштаб трагедии. Жертвами взрыва стали несколько человек. Еще больше было покалечено. Как среди тех, кто прибыл залечивать боевые раны, так и среди тех, кто этим занимался.

Витек услышал звук взрыва, почувствовал всем своим обрубленным телом, как содрогнулись кирпичные стены старого больничного здания, роняя осколки выбитых взрывной волной стекол, и ему почудилось, что не в больничной палате он, а снова на пороге летней кухни, когда остается сделать ему всего шаг до незримой черты, которая разделит его жизнь на «до» и «после» рокового прилета снаряда. И до того явно и зримо это привиделось, до того болезненно отозвалось внутри Витька́, что, как и в тот раз, он потерял сознание.

Когда, очнувшись, Витек открыл глаза, он увидел себя на носилках, расположенных прямо на полу какого-то довольно просторного овального помещения среди нескольких рядов таких же по обе от него стороны. Под ровный непрекращающийся гул помещение время от времени легонько куда-то проваливалось, словно попадая на невидимый ухаб, но тут же выравнивалось, продолжая движение. И, похоже, не по земле, а воздуху. Но, судя по звуку моторов, это не был вертолет.

Витек повернул голову направо и спросил бородатого мужика на соседних носилках:

– Где это мы?

– В военно-транспортном ИЛ-76. Медицинский вариант.

– А куда летим?

– Говорят, куда-то в Подмосковье, в какой-то тамошний госпиталь.

– Сколько здесь народу!

– Да, емкий самолетик, много за раз может унести.

– А как я на нем оказался!

– Как, как… Как и другие тут, после атаки беспилотника стали нас, особенно тяжелых, срочно раскидывать по другим госпиталям, подальше от границы.

– Ничего не помню! – пожаловался Витек.

– Как же ты будешь помнить, если после взрыва сразу отрубился и в сознание не приходил. Контузия, наверное, – вздохнул бородач, а Витек вспомнил, что и в госпитале этот мужик был его соседом по палате.

– А долго нам еще лететь?

– Санитар говорил около трех часов. Так что можно еще вздремнуть, – зевая, отозвался бородач и повернулся на другой бок.

Витек сомкнул веки. И увидел бабушку. Но не на привычной ее кровати, а почему-то на белом пушистом облаке в голубом небе. Она печально смотрела на него и что-то говорила. Витек напряг слух, услышал: «Вот оно как повернулось, внучек ты мой ненаглядный! Я уже отмучилась, а тебе путь мучений, судьбой уготованный на всю оставшуюся жизнь, еще предстоит. И за что? Ведь и согрешить-то ни в чем не успел!»

Лицо бабушки сморщилось, глаза ее стали наливаться слезами. Витек рванулся к ней, чтобы обнять, успокоить, как вдруг из облака, на котором она лежала, хлынул дождь, а само оно стало с реактивным ревом стремительно удаляться…

Витек открыл глаза и почувствовал, что самолет, мягко, но, ненадолго проваливаясь в пустоту, снижается.

Аэродром, на который приземлился самолет, был окружен густым смешанным лесом. Через него пролегало и асфальтированное шоссе, упиравшееся в железобетонный забор, за которым прятались среди аллеек и газонов больничные корпуса. На КПП госпиталя, как бы предупреждая, что это военный объект, дежурили часовые с автоматами.

Когда автобусы с ранеными оказались на территории госпиталя, началась знакомая Витьку процедура выгрузки раненых, сортировки по видам и тяжести ранений, врачебный осмотр, санитарно-гигиеническая обработка, оформление и размещение по палатам. Более сотни раненых доставил военно-транспортный борт. Со всеми следовало разобраться…

Этот, третий на счету Сенчукова госпиталь специализировался преимущественно на реабилитации раненых с ампутированными конечностями. Так что безногими и безрукими здесь было не удивить.

Тем не менее, появление в его стенах Сенчукова не осталось без внимания. Такого калеки медработники этого госпиталя припомнить не могли. Ловя на себе то жалостливые и сочувственные, то изумленные (мол, чего только на белом свете не встречается), то разных других оттенков взгляды, Сенчуков ежился, ощущая себя заспиртованным уродом из кунсткамеры, наподобие тех, что были изображены в книге, которую не так давно обнаружил он на стеллажах поселковой библиотеки. Он читал и перечитывал ее, рассматривал иллюстрации и тоже очень удивлялся, насколько изощренной в своих проявлениях бывает природа.

В предыдущих госпиталях, где был Сенчуков, внимание раненых сосредоточивалось обычно на себе самих: сначала на ожидании операций, затем на послеоперационных болях, сопровождавших заживление и выздоровление. Здесь же, когда операционные тяготы для большинства оставались уже позади, раненые, начинавшие привыкать к своему, по их ироничному определению, «недокомплекту», вырываясь из кокона собственных страданий, с удивлением обнаруживали, что в «недокомплекте» своем они не одиноки, а у некоторых он даже больше. И это приносило некоторое облегчение.

Но Сенчукову подобного рода ощущения были пока неведомы. Он с нетерпением ждал, когда определят в палату, где его примет в объятия больничная койка, и он сможет, наконец, укрывшись с головой казенным одеялом, отгородиться от остального мира и вздохнуть спокойно.

Однако до вожделенного покоя было пока еще далеко. Уже в приемном покое возникла проблема.

– А документы, удостоверяющие личность, у тебя есть? – перелистав тощенькую медкарту, заведенную еще в полевом госпитале, спросила дежурная медсестра, регистрировавшая вновь прибывших.

– Вот же! – кивком головы показал Витек на медкарту.

– Это документ медицинский. Сюда записываются сведения о ранениях и болезнях. Ну и основная информация о самих военнослужащих. А ее в карте твоей – кот наплакал. Да и та, как я поняла, с чужих слов записана. Ну, да… – регистраторша заглянула в конец карточки. – Записано со слов гражданки Шевчук Полины Дмитриевны…

– Это соседка наша, тетя Поля, – пояснил Витек. – Сам-то я ничего не помню, без сознания был.

– Короче, Сенчуков Виктор Николаевич, нужен паспорт или военный билет, а лучше и то, и другое для подтверждения личности.

– У меня их нет, – признался Витек. – То есть они были: и паспорт, и приписное… В верхнем ящике комода в зале лежали. Но когда