Охота на проклятую - 1 - Елена Абрамкина

Бог смерти отпустил ее руку и скрылся за дверью.

Кира тяжело опустилась на ковер и с силой сжала зеленый камень.

«Вставай, Кириана, и принимайся за работу! Если сам Бог смерти говорит о твоей силе и дарит столь дорогой подарок, у тебя нет права опускать руки!»

Она всхлипнула, проглатывая слезы, потом закусила губу и решительно встала. Сам Харон верил в ее силу! Значит, она действительно сильная. А раз сильная, нечего сопли по щекам размазывать!

«Кира, живая?» — вмешался в ее размышления напряженный голос отца.

Кира невольно улыбнулась:

«Да, отец, все в порядке».

«Это правда, что от тебя только что вышел Харон?»

«Да».

«Никуда не уходи, я зайду сразу после того, как вернусь из Совета».

«Хорошо».

Кира пожала плечами и направилась к журнальному столику.

Надкусанный Хароном персик истлел и осыпался, оставляя на столе горстку ароматного праха. На тонкой фарфоровой кружке росла, тихо скрипя, длинная трещина. Проточив фарфор от края до края, трещина раздвинулась, кружка жалобно хрустнула и раскрылась неровными лепестками. Кира стояла у столика, давая магии смерти завершить начатое — отвоевывать у нее персик или кружку было бессмысленно, Кира уже пробовала. Смерть всегда что-то забирала, и раз не забрала ее саму, пусть это будет кружка. Когда Харон приходил в прошлый раз, он чуть не забрал отца.

Тогда Кира провела за Пеленой слишком долго, но единственное, что запомнила, — два пронзительных изумрудна, которые смотрели на нее, пока она погружалась в темноту. Эти же глаза она увидела в полумраке комнаты, когда Климентин, решив, что она спит, наконец оставил ее в покое и ушел к себе. Харон долго смотрел на нее из темноты, потом вышел под свет луны — высокий, худой, он сразу заполнил собою все пространство, оставив ей только кровать. Кира поздоровалась и натянула одеяло выше, извиняясь за свой вид. Тогда Бог смерти впервые улыбнулся, растянув тонкие бледные губы:

— Не боишься?

Кира не боялась.

— Помнишь меня?

Кира помнила. Бледную, иссушенную проклятьем мачеху, безнадежно выцветающую под тяжелым одеялом. Армию лекарей и ментальных магов всех мастей и рангов, заполонившую поместье Олриксов. Себя, бестолковую и беспомощную, уставшую от бессонных ночей и охрипшую от постоянного чтения вслух умирающей мачехе.

— Оставьте меня, все! — Этот приказ мачехи она тоже хорошо помнила, потому что ей выйти за порог не позволили. — Все, кроме Кирианы.

Кира закрыла дверь за неестественно рассеянным и потускневшим отцом, привычно взяла книгу и подошла к леди Хелене, но та велела отложить книгу и сесть на край постели. Делать этого Кире совершенно не хотелось — и без того неласковая мачеха во время болезни сделалась вспыльчивой, и за неосторожный взгляд могла и ударить. Кира не боялась боли, научилась скрывать под иллюзией синяки, но и позволять себя бить без причины не желала.

— Сядьте, леди, — устало произнесла леди Хелена и прикрыла глаза. Кире стало жалко умирающую мачеху, и она села рядом.

— Помнишь книгу, которую я запрещала тебе трогать?

Кира молча кивнула. Эта книга манила ее больше всех остальных в мачехиной библиотеке, но запрет нарушать она не рискнула.

— Возьми ее, теперь можно. — Леди Хелена остановила спрыгнувшую было с постели Киру: — Нет, магией.

Кира шевельнула пальцами, снимая защиту со стеклянной двери, поманила к себе прозрачную створку, а следом — тонкую тетрадь в черном с зелеными символами тканевом переплете. Книга ловко проскользнула между соседей, пролетела мимо внезапно начавшего вянуть цветка и холодной тяжестью легла на колени Кире. Несколько мгновений леди Хелена, прищурясь, смотрела на девочку, потом приказала:

— Читай.

Книга открылась сама, Кира взглянула на незнакомые символы и хотела было проявить ауру слов — отец всегда учил ее сперва проявлять ауру заклинания, а потом уже произносить его вслух, — но мачеха положила свою иссохшую, холодную ладонь на руку Киры и велела:

— Читай так, у меня мало времени.

Заклинание оказалось на редкость тяжелым. Нет, Кира не путалась в незнакомых буквах, но с каждым словом на грудь словно обрушивалась каменная колонна, а сердце болезненно стукалось о ребра. Но, единожды начав, остановиться было невозможно — незнакомая магия тянула слова против воли. Когда у Киры окончательно потемнело в глазах, заклинание наконец закончилось.

А потом пришел он. Холодные изумруды равнодушно оглядели Киру, замершую позади нее леди Хелену, потом Бог смерти вздохнул, лениво шевельнул пальцами, и леди Хелена Олрикс с глухим стоном утонула в подушках, чтобы уже никогда не подняться.

— Почему ты ее забрал? — Кира вскочила с постели и подошла к незваному гостю.

— Она сама позвала меня, — Харон пожал плечами, сверху вниз глядя на странную девочку, которая смеет так близко подходить к нему.

— Это я тебя позвала! — Кира выпрямилась, стараясь заглянуть в глаза Богу смерти.

Тот покачал головой:

— Вовсе нет, Кириана Керинар. Она позвала меня твоими устами. Ты не ведала, что читаешь.

Стоять рядом с Хароном было тяжело, и, несмотря на всю упертость, Кире пришлось сделать шаг назад и незаметно опереться о столик.

— Ты можешь ее вернуть? — уже тише, без особой надежды спросила Кира.

— Зачем? Чтобы она промучилась еще ночь? — Бог смерти внимательно смотрел на Киру. — Нить ее жизни слишком истончилась, не сегодня-завтра она бы все равно оборвалась.

— Почему она истончилась? — Кира оперлась о столик сильнее, стараясь побороть головокружение, но долго устоять не смогла и против воли опустилась в кресло.

— Достаточно. — Харон резко сжал кулак и отступил на шаг. — До встречи, Кириана Керинар.

Встречи ждать пришлось недолго. Прошло примерно полгода после смерти леди Хелены, и Кира, неосторожно вытащив обезумевшего от горя отца из Черного лабиринта, сама оказалась за Пеленой забвения. Когда она вернулась, Харон снова пришел. Тогда они говорили дольше. О магии смерти, с которой она познакомилась по воле мачехи, о Великой Паутине и переплетении судеб, о том, что нитка Киры еще короткая, но уже изуродована узелками, а значит, нужно быть осторожнее. И о том, почему Кира оказалась за пеленой.

— Я могу забрать за Пелену того, кто виновен в этом, — вглядываясь в ее глаза, сказал Бог смерти. — Того, кто действительно виновен.

Кира понимала, о ком говорит Харон, но отдавать отца также легко, как она отдала Богу смерти мачеху, она не собиралась — только не отца!

— Я допустила ошибку и поплатилась за это, — без тени сомнения ответила Кира. — Маг с нарушением ментального плана не может контролировать свои действия, с ним нужно