Мастер - Лора Котовская
Ролик для пресса. Пол, грудь, пол. Как бумеранг, который возвращается обратно, но каждый раз с новым кусочком информации. «Я сделал это», — думал я, лёжа на спине и глядя в потолок. Трещины на нём складывались в странный узор — то ли случайность, то ли карта, которую я должен был прочитать. В одном месте трещина разветвлялась, напоминая пересохшее русло реки, а в другом — тонкие линии сходились в точку, будто кто-то поставил жирную точку в конце предложения, которое я так и не успел дочитать. «Это не просто упражнение. Это победа. Победа над тем, что пыталось меня стереть».
Тело разогрето. Проснулось. Готово к бою. Или к воспоминаниям. Я лежал на коврике, тяжело дыша, и ждал. Ждал, что память вернётся. Но не как фильм, который можно перемотать назад, а как фрагменты головоломки, некоторые из которых лучше оставить на месте. Потому что иногда воспоминания — это не ответы, а новые вопросы. А вопросы эти могут быть опаснее того, что я потерял.
После зарядки — не той, что делают все ради здоровья, а той, где каждое движение чувствуется как проверка собственного тела на прочность, — я понял, что пришёл в себя окончательно и готов действовать. Тело было в состоянии собранности, ощущалось как надёжный мышечный каркас и перестало существовать по инерции, как зомби на автопилоте. Мозг тоже не подбрасывал мне воспоминаний, как обычно бывает после пробуждения, когда память пытается втиснуть в тебя кучу ненужных деталей. Вместо этого я просто сидел, глядя на свои руки, и думал: «Хорошо. Сегодня я разберусь, что же это за штука со мной приключилась».
Вчера я использовал магию. Не просто так, не для развлечения — а всерьёз, как инструмент, который может и спасти, и убить. И теперь мне нужно понять: что это было? Левитация? Телекинез? Или, может, магия ветра, которая просто удобно совпала с моим действием? Я задал себе эти вопросы вслух, надеясь, что мозг наконец даст ответ. И он ответил.
Магия делится на направления, как реки — на притоки. Есть огонь, вода, земля, воздух, жизнь, смерть, разум… Каждый маг специализируется на одном или нескольких из них. Но специализация — это не тюрьма. Это скорее основное направление, в котором ты силён. Например, маг огня может поджечь костёр за секунду, но если он захочет заставить лёд растаять — у него это получится, но ценой огромного напряжения, как будто он пытается поднять гору одной рукой.
Глава 5
Но это не строгое разделение, а скорее сделанное для удобства на основе личных склонностей, потому что вся магия связана и одно проистекает из другого. Магия разума считается подразделом магии жизни. Так что, помимо моей специализации, магия жизни будет даваться мне проще, чем любая другая.
И тут, пока я сидел и перебирал в голове эти категории, в груди вдруг вспыхнуло короткое, но острое чувство — не воспоминание, а скорее отголосок. Будто я уже стоял перед выбором специализации, и тогда мне сказали: «Ты можешь идти по пути жизни, но помни — она не только даёт, она и забирает». Слова прозвучали чужим голосом, низким и спокойным, и на секунду я увидел перед глазами лицо — размытое, но знакомое. В нём угадывались резкие, почти хищные черты, а глаза были такими тёмными, что в них не отражался свет. Лицо принадлежало мужчине, и на его виске темнел шрам — не такой, как мой, а другой: рваный, неровный, будто кожу когда-то пробили не клинком, а чем-то тупым и тяжёлым. А потом видение исчезло, оставив после себя только лёгкий холодок между лопатками и твёрдое понимание: я знаю больше, чем думаю. Просто пока не готов к этому. Как будто это была следующая ступень моего развития и моей эволюции.
Я понял, что мой путь — магия жизни, а точнее её подраздел с очень узкой специализацией — магия разума: телекинез, восприятие и воздействие на свой и чужой разум. То есть я могу двигать предметы силой мысли — и это, вероятно, то, что я делал вчера, когда таскал за собой вещи, не напрягаясь. Но одновременно у меня есть чрезвычайно широкий спектр восприятия: я могу видеть, слышать, даже чувствовать всё вокруг себя, как будто мои чувства — это не пять стандартных окон в мир, а тысяча маленьких камер, одновременно снимающих всё вокруг.
Пример того, как это работает, я теперь ощущал каждую секунду. Я сидел и думал, и параллельно ощущал людей за стеной — их шаги, их дыхание, даже их настроение, если бы оно было достаточно ярким. Я слышал, как птицы кружат за окном, чувствовал ветер, который они создавали, когда взмахивали крыльями. А ещё — все остальные звуки: скрип досок, шелест листьев, даже тиканье часов в соседней комнате, которое я никогда не замечал раньше. Причём это тиканье не было ровным: оно то ускорялось, будто часы бежали вперёд, то замедлялось, словно время в той комнате растягивалось.
Это было похоже на то, как будто у меня внезапно открылись все двери восприятия, и я услышал симфонию мира, а не отдельные ноты. Но симфония эта была не гармоничной, а хаотичной: звуки накладывались друг на друга, голоса сливались в гул, запахи сплетались в едкую смесь, и от этого голова гудела, как перегруженный трансформатор. Я закрыл глаза и попытался выстроить в сознании тонкую перегородку, чтобы отсечь лишнее, но поток информации пробивал её, как вода пробивает плотину из гнилых досок. Котёнок тихо муркнул — и на мгновение гул отступил, будто кто-то повернул регулятор громкости на пару делений вниз. Я ухватился за эту паузу, как за соломинку, и снова попытался поставить перегородку — на этот раз она продержалась чуть дольше, хотя и дрожала по краям, как стена из сырого картона.
Но есть и обратная сторона. Моя специализация — это то, в чём я силён. А вот воздействие на разум других — это то, что было под запретом. Вероятно, прошлый я не развивал этот аспект сознательно, потому что это опасно. Но теперь я понимаю: