Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз
Голат заворчал от негодования и отвернулся.
– Пусть белый самец сам о себе заботится, – сказал он.
– Но он же большая обезьяна, – возразил Зутаг. – Он пришел, чтобы мирно жить в племени Голата. Давайте же спасем его от гомангани.
Голат снова заворчал, продолжая удаляться.
– Зутаг пойдет один и поможет ему, – выкрикнул молодой самец, – если Голат боится гомангани.
Обезьяний царь развернулся в гневе, громко рыча и ударяя себя в грудь кулаками.
– Голат не боится, – взвизгнул он, – но он не пойдет, потому что белокожий самец не из его племени. Иди сам и возьми с собой самку тармангани, если так уж хочешь спасти белую обезьяну.
– Зутаг пойдет, – ответил молодой самец, – и он возьмет с собой самку тармангани и всех самцов Голата, если они не трусы. – И с этими словами он вопросительно оглядел остальных обезьян. – Кто пойдет с Зутагом сражаться с гомангани и вернуть домой нашего брата? – спросил он.
Восемь молодых самцов в полном расцвете сил вышли вперед, присоединяясь к Зутагу, но вот пожилые самцы, закоснелые и осторожные, убеленные сединами, замотали головами и двинулись прочь вслед за Голатом.
– Ладно, – выкрикнул Зутаг. – Нам не нужны старые самки, чтобы шли драться с гомангани, потому что эта работа для настоящих бойцов племени.
Старые самцы пропустили мимо ушей его хвастливые слова, зато та восьмерка, добровольно вызвавшаяся помогать ему, преисполнилась гордостью, и потому они стояли, тщеславно ударяя себя в грудь, скаля клыки и выкрикивая страшные угрозы, пока все джунгли не загудели от пугающих воплей.
Все это время Берта Кирхер оставалась перепуганной зрительницей, которая широко раскрытыми глазами наблюдала то, что казалось ей прологом к страшному побоищу между этими ужасными животными; когда же Зутаг и его последователи принялись выкрикивать свои чудовищные угрозы, девушка поняла, что дрожит от ужаса, потому что из всех звуков джунглей ни один не вселяет такого трепета, как боевой клич самца большой обезьяны или его же вопль, когда он торжествует победу.
Если до сих пор она просто боялась, то теперь, когда Зутаг со своими товарищами повернулся к заграждению и двинулся к ней, была почти парализована страхом. С проворством кошки Зутаг перемахнул через защитную стену и остановился перед ней. Она героически выставила свое копье, целясь ему в грудь. Он принялся что-то болтать и жестикулировать, и даже с ее скудными познаниями о привычках высших приматов она догадалась, что он не угрожает ей: он почти не показывал боевых клыков, и в целом вся его поза и жесты как будто были призваны объяснить ей суть какой-то сложной проблемы или же умолять о чем-то важном. В конце концов он явно потерял терпение, поскольку, махнув широкой лапой, выбил копье у нее из руки и, подойдя ближе, схватил ее за плечо, но не больно. Она отпрянула от ужаса, и все же какое-то неведомое чувство подсказало ей, что он пытается до нее донести: этот большой зверь ничем не угрожает ей. Зутаг громко пролопотал что-то, снова и снова указывая на джунгли на юге, и сделал шаг к заграждению, увлекая девушку за собой – он, похоже, едва не обезумел от своих попыток втолковать ей что-то. Он указал на заграждение, на нее, затем на лес, и наконец, как будто на него внезапно снизошло вдохновение, он потянулся и схватил копье, принялся тыкать в него указательным пальцем, снова указывая на юг. И внезапно девушка поняла, что все попытки большого самца объяснить ей что-то связаны с белым человеком, чьей собственностью ее считают обезьяны. Вероятно, ее угрюмый защитник в беде, и, как только эта мысль укоренилась, она уже больше не колебалась, наоборот, сорвалась с места, словно собираясь идти вместе с молодыми самцами. Она принялась убирать колючие кусты там, где Тарзан закрыл проход через заграждение, и когда Зутаг увидел, что она делает, то поспешил ей помочь; уже скоро перед ними был открытый проход, куда Берта Кирхер и двинулась вместе с большой обезьяной.
Зутаг и его восьмерка мгновенно рванули в джунгли, так быстро, что Берте Кирхер пришлось бежать со всех ног, чтобы держаться с ними наравне. Она поняла, что ничего из этого не получится, ей пришлось отстать, к великой досаде Зутага, который постоянно возвращался и пытался ее подгонять. В один такой раз он взял ее за руку и попытался потащить за собой. Своими протестами она ничего не добилась, поскольку зверь не мог знать, что это протесты, и он остановился только тогда, когда она запуталась ногой в какой-то цепкой траве и упала. Вот тут Зутаг действительно рассвирепел и страшно зарычал. Его обезьяны ждали на кромке леса, чтобы он повел их за собой. Он внезапно понял, что эта несчастная слабенькая самка не сможет бежать с ними наравне, и если они будут двигаться на ее скорости, то придут слишком поздно, чтобы помочь тармангани; и потому без долгих разговоров гигантский антропоид поднял Берту Кирхер с земли и закинул себе на спину. Она обхватила его за шею, он же, придерживая ее за запястья великанской лапой, чтобы она не соскользнула, помчался к дожидавшимся его товарищам.
Девушка, одетая в брюки для верховой езды, без всяких путающихся в ногах юбок, которые мешают и цепляются за кусты, скоро обнаружила, что способна крепко держаться за спину могучего самца, и, когда мигом позже он взлетел на нижние ветки деревьев, она зажмурилась и в ужасе еще крепче схватилась за него, боясь рухнуть вниз.
Это путешествие по первозданному лесу с девятью огромными обезьянами останется в памяти Берты Кирхер до конца ее дней, запечатлевшись так ярко, как в тот момент, когда все это происходило.
Первая ошеломляющая волна страха прошла, она наконец сумела открыть глаза и увидеть, что происходит вокруг нее; испуг медленно отступал, сменившись ощущением сравнительной безопасности, она смотрела со все нарастающим интересом, оценив, с какой легкостью и уверенностью эти громадные существа движутся по деревьям; позже ее восхищение молодым самцом только усилилось, ведь было очевидно, что, даже отягощенный дополнительным грузом, он двигался проворнее своих товарищей, бежавших налегке, и не выказывал никакой усталости.
Зутаг ни разу не замедлил ход, пока не остановился среди ветвей одного дерева недалеко от деревни туземцев. До них доносились из-за частокола оживленные голоса, смех и крики чернокожих, собачий лай, и сквозь листву девушка узнала деревню, из которой недавно
Ознакомительная версия. Доступно 43 из 216 стр.