Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз
Он дошел вместе с ней до заграждения, и, когда она вошла, он закрыл вход колючим кустом, повернувшись в сторону леса. Она смотрела, как он пересекает открытое пространство, такой легкой, кошачьей походкой, и в каждом его движении чувствуется грация, такая естественная для этой соразмеренно развитой, идеальной фигуры. Она увидела, как на кромке леса он легко поднялся на дерево и скрылся из глаз, после чего она вошла в хижину и, как истинная женщина, бросилась на пол и разрыдалась.
Глава 10
В руках дикарей
Тарзан искал Бару-оленя или Хорту-кабана, поскольку сомневался, что другие животные джунглей придутся по вкусу белой женщине, но, хотя его чуткие ноздри постоянно были начеку, он зашел довольно далеко, так и не вознагражденный хотя бы слабеньким отголоском запаха той дичи, какую искал. Подойдя поближе к реке, где он надеялся обнаружить Бару или Хорту, идущих на водопой или с водопоя, он в итоге натолкнулся на сильный запах деревни племени вамабо; всегда готовый нанести своим заклятым врагам, гомангани, нежданный визит, он свернул с пути и подошел к деревне сзади. Забравшись на дерево, нависавшее над частоколом, он поглядел вниз, на деревенскую улицу, где увидел уже знакомые ему по прежнему опыту приготовления к одному из пугающих празднеств, где pièce de résistance[6] будет человеческая плоть.
Одним из главных развлечений Тарзана были жестокие розыгрыши чернокожих. Выводя их из себя и нагоняя на них ужас, он получал гораздо больше удовольствия, чем от любых других увеселений, какие могли предложить угрюмые джунгли. Испортить чернокожим праздник и вселить страх в их сердца доставит ему подлинную радость, и потому он окинул взглядом деревню, выискивая, где же может находиться их пленник. Обзор ему заслоняла густая листва того дерева, на котором он сидел, и, чтобы увидеть все, он забрался повыше и осторожно двинулся к концу тонкой ветки.
Тарзан из племени обезьян чувствовал природу так тонко, что это граничило с чудом, но даже поразительные чувства Тарзана не были безупречными. Ветка, по которой он удалялся от ствола дерева, была не тоньше тех, что прекрасно выдерживали его вес в бесчисленных схожих случаях. Внешне она казалась крепкой и здоровой, листва на ней была густая, и откуда было знать Тарзану, что какое-то насекомое прогрызло ветку до самой сердцевины, пробурив себе ход через плотную древесину под корой.
И когда он добрался почти до конца, ветка без всякого предупреждения обломилась рядом со стволом дерева. Под ним не было других крупных ветвей, за которые он мог бы ухватиться, и, пока он падал, его ступня попала в петлю какой-то лианы, отчего он перевернулся вверх тормашками и упал на спину плашмя прямо посреди деревенской улицы.
Услышав треск ломающейся ветки и шелест ветвей, через которые проносилось падающее тело, встревоженные чернокожие кинулись к своим хижинам за оружием, и, когда самые храбрые из них высунулись наружу, они увидели неподвижное тело почти голого белого человека, лежавшего там, где упал. Расхрабрившись оттого, что он не двигается, они подошли поближе, и, когда не увидели на дереве других таких же людей, они ринулись в наступление, и дюжина воинов нависла над Тарзаном, держа копья на изготовку. Поначалу они решили, что падение убило его, но при ближайшем рассмотрении поняли, что он просто оглушен. Один из воинов уже был готов всадить копье ему в сердце, однако Нумабо, вождь, не позволил ему.
– Свяжите его, – велел он. – Сегодня вечером мы наедимся досыта.
И потому они связали Тарзану руки и ноги веревками из жил и отнесли его в хижину, где дожидался своей участи лейтенант Гарольд Перси Смит-Олдвик. Англичанин к этому моменту тоже был связан по рукам и ногам из опасения, как бы он не сбежал в последний момент, лишив деревню праздника. Огромная толпа туземцев собралась вокруг хижины, пытаясь хоть краем глаза увидеть нового пленника, однако Нумабо удвоил охрану перед дверью, опасаясь, что кто-нибудь из его людей, охваченный диким восторгом, лишит остальных удовольствия увидеть танец смерти, который будет предшествовать убийству жертв.
Молодой англичанин слышал, как Тарзан падал с дерева на землю, как сразу после того в деревне началось волнение, и вот теперь он стоял, прислонившись спиной к стене хижины, и со смешанным чувством изумления и сострадания смотрел на товарища по несчастью, которого притащили чернокожие и сгрузили на пол. Он подумал, что никогда еще не видел столь совершенного представителя человечества, как обладатель этого неподвижного тела, и ему стало любопытно, какие печальные обстоятельства привели этого человека к пленению. Было очевидно, что новый пленник и сам такой же дикарь, как те, которые схватили его, если судить только по одежде и оружию, однако же при этом было не менее очевидно, что это человек белой расы, а судя по прекрасной форме головы и четким чертам лица, он вовсе не один из тех несчастных полубезумцев, которые зачастую скатываются к дикому образу жизни даже среди цивилизованных сообществ.
Пока он рассматривал товарища по несчастью, он заметил, что веки у того подрагивают. Затем они медленно открылись, и серые глаза бездумно поглядели по сторонам. По мере того как возвращалось сознание, в глазах засветился обычный для них интеллект, а мигом позже новый пленник с усилием перекатился на бок и поднялся, принимая сидячее положение. Он всмотрелся в англичанина, и, когда его глаза заметили стянутые лодыжки и руки, туго связанные за спиной, медленная улыбка осветила его лицо.
– Да уж, сегодня они наедятся до отвала, – заметил он.
Англичанин усмехнулся.
– Судя по тому, как они суетятся, – отозвался он, – можно подумать, что паршивцы умирают с голоду. Они хотели сожрать меня живьем, когда притащили сюда. А как вы здесь оказались?
Тарзан горестно тряхнул головой.
– Тут я сам виноват, – ответил он. – Я заслуживаю быть съеденным. Я забрался на ветку, которая не выдержала мой вес, и, когда она сломалась, вместо того чтобы приземлиться на ноги, я зацепился ногой за лиану и ударился головой. Иначе они не схватили бы меня – живым.
– И бежать никак? – спросил англичанин.
– Я сбегал от них раньше, – ответил Тарзан, – и я видел, как сбегают другие. Один человек отвязался от столба после того, как его тело пронзили дюжиной копий и огонь уже был разведен под его ногами.
Лейтенант Смит-Олдвик содрогнулся.
– Боже! – воскликнул он. – Надеюсь, мне не придется это пережить. Я не сомневаюсь, что смогу вынести все, но вот огонь… Чертовски не хотелось бы выказать слабость перед этими чертями в последний момент.
– Не переживайте, – сказал Тарзан. – Это длится недолго, и слабости вы не выкажете. Все