Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Пока воины расталкивали толпу, расчищая дорогу, по которой белого человека собирались вести к одной из хижин, лейтенант Смит-Олдвик увидел, как с дальнего конца деревни подходят несколько чернокожих, облаченных в обрывки немецких мундиров. Он изрядно удивился и сначала подумал даже, что наконец-то повстречал солдат той армии, которая, по слухам, движется со стороны западного побережья и которую он искал.

Горькая улыбка заиграла у него на губах, когда он подумал, при каких прискорбных обстоятельствах он узнал об этом, ведь, хотя слабая надежда на спасение его не покидала, он сознавал, что сможет сбежать отсюда и добраться до своей машины лишь по чистой случайности.

Среди чернокожих в оборванной немецкой униформе выделялся один огромный парень в кителе сержанта, и, когда его взгляд упал на британского офицера, он громко и взволнованно заорал, и тотчас же его товарищи подхватили этот крик и ринулись к пленнику.

– Где вы взяли этого англичанина? – спросил Усанга, чернокожий сержант, у вождя Нумабо. – С ним было еще много?

– Он спустился с неба, – ответил местный вождь, – в странной штуковине, которая летает как птица и которая сначала здорово нас напугала, но мы долго наблюдали и поняли, что она неживая, а когда этот белый человек отошел от нее, мы напали, и, хотя он убил нескольких моих воинов, мы схватили его, потому что мы, вамабо, храбрые люди и великие воины.

Усанга выпучил глаза.

– Он прилетел сюда по небу? – уточнил он.

– Да, – подтвердил Нумабо. – В здоровенной штуковине, похожей на птицу, и он спустился с неба. Штуковина до сих пор там, где спустилась, рядом с четырьмя деревьями у второго поворота реки. Мы оставили ее там, потому что не знаем, что она такое, и мы побоялись трогать ее, потому она до сих пор там, если только не улетела снова.

– Она не может улететь, – сказал Усанга, – когда в ней нет этого человека. Это ужасная штуковина, наполнявшая страхом сердца наших солдат, потому что она летала над нашими лагерями по ночам и сбрасывала на нас бомбы. Хорошо, что вы схватили этого белого человека, Нумабо, а не то он летал бы на своей большой птице над вашей деревней уже этой ночью и убивал бы ваших людей. Эти англичане очень злые белые люди.

– Больше он летать не будет, – пообещал Нумабо. – Человеку не полагается летать по воздуху, только злые демоны умеют такое, и Нумабо, вождь, проследит, чтобы этот белый человек больше такого не делал. – И с этими словами он грубо толкнул молодого офицера в сторону хижины в центре деревни, где его и оставили под охраной двух крепких воинов.

На целый час или даже больше пленника предоставили самому себе, и он старательно, хотя и тщетно пытался ослабить путы на запястьях, но затем его занятие прервало появление чернокожего сержанта Усанги, который вошел в хижину и приблизился к нему вплотную.

– Что они собираются со мной делать? – спросил англичанин. – Моя страна не воюет с этим народом. Ты говоришь на их языке. Скажи им, что я не враг, что мы дружим с чернокожим народом и они должны отпустить меня с миром.

Усанга захохотал.

– Да они не отличают немцев от англичан, – ответил он. – Им плевать, кто ты такой, главное, что ты белый и ты враг.

– В таком случае зачем они захватили меня в плен? – спросил лейтенант.

– Иди сюда, – сказал Усанга и подвел англичанина к двери хижины. – Смотри. – Он нацелил черный указательный палец в конец деревенской улицы, где между хижинами было оставлено широкое пустое пространство – подобие площади.

Там лейтенант Гарольд Перси Смит-Олдвик увидел нескольких негритянок, которые укладывали вязанки хвороста вокруг столба и разводили костры под несколькими большими котлами для приготовления пищи. Мрачный смысл всего этого был очевиден.

Усанга внимательно наблюдал за белым человеком, но если он надеялся порадоваться, увидев на его лице страх, то его ждало разочарование, потому что молодой лейтенант лишь повернулся к нему, пожимая плечами.

– Вот как! Неужели твои болваны собираются меня съесть?

– Это не мой народ, – уточнил Усанга. – Мы человеческого мяса не едим, а вот вамабо едят. Это они тебя съедят, зато мы убьем тебя для пира, англичанин.

Англичанин остался стоять в двери хижины, заинтересованный зритель, глядящий на приготовления к грядущему пиршеству, которое будет означать столь жуткий конец его земного существования. Нельзя сказать, что он не испытывал страха, но даже если испытывал, то изумительно скрывал его под непроницаемой маской хладнокровия. Даже на неотесанного Усангу храбрость жертвы, должно быть, произвела сильное впечатление, ведь он пришел сюда, чтобы поиздеваться и помучить беспомощного пленника, но не стал делать ничего подобного, удовольствовавшись лишь проклятиями в адрес белой расы в целом и англичан в частности, поскольку британские авиаторы вселяли настоящий ужас в туземную армию Германии в Восточной Африке.

– Никогда больше, – подытожил он, – твоя огромная птица не будет летать над нашим народом, сбрасывая смерть с небес. Усанга лично проследит. – И он резко зашагал к своим бойцам, сбившимся в кучу возле столба, где они смеялись, перебрасываясь шутками с женщинами.

Спустя несколько минут англичанин увидел, как они выходят в деревенские ворота, и его мысли снова сосредоточились на разных безнадежных планах побега.

В нескольких милях к северу от деревни, на небольшом косогоре над рекой, где джунгли отступали, не доходя до начала подъема и оставляя несколько акров травянистой равнины с отдельными деревьями, мужчина и девушка старательно сооружали заграждение от диких зверей, в центре которого уже поднималась крытая соломой хижина.

Они работали почти в полном молчании, лишь время от времени нарушая его каким-нибудь вопросом.

Если не считать набедренной повязки, мужчина был голый, его гладкая кожа под воздействием солнца и ветра давно уже обрела коричневый оттенок. Он двигался с легкой грацией лесного кота, а когда поднимал тяжелые бревна, то делал это без всякого усилия, словно в руках у него ничего не было вовсе.

Когда он не смотрел на девушку, а смотрел он в ее сторону очень редко, девушка невольно обращала свой взгляд на него, и в такие моменты на ее лице неизменно отражалось недоумение, словно он был для нее какой-то загадкой, которую она не в силах разрешить. На самом деле ее отношение к нему было пронизано благоговением, поскольку за короткое время их знакомства она успела обнаружить, что в этом прекрасном внешне, похожем на божество великане тесно сливаются все качества сверхчеловека и дикого зверя. Поначалу она ощущала только бездумный ужас женщины, вполне естественный, учитывая ее незавидное положение.

Оказаться совершенно одной посреди неизведанных диких земель Центральной Африки вместе с дикарем было страшно само по себе, но ощущать, ко всему прочему, что этот человек твой заклятый враг, что он ненавидит тебя и всех твоих