Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз
– Я – Тарзан из племени обезьян! – прокричал человек-обезьяна. – Будет Тарзан танцевать в мире или Тарзан будет убивать?
– Я убью! Я убью! Я убью! – завизжал Голат.
С проворством кошки Тарзан перебросил царя обезьян через бедро, заставив распластаться на земле.
– Я – Тарзан, повелитель всех обезьян! – крикнул он. – Решим дело миром?
Голат, вконец разъяренный, вскочил на ноги и снова пошел в атаку со своим боевым кличем:
– Я убью! Я убью! Я убью!
И снова Тарзан встретил его внезапным захватом, которого глупый самец, не знающий о подобном, никак не мог избежать, – захват и бросок вызвали восторженный вопль заинтересовавшейся публики, и вдруг девушка усомнилась, а точно ли этот человек безумен, – очевидно, он был в полной безопасности среди человекообразных обезьян, ведь она видела, как он опрокинул на спину Голата, а затем перебросил его через плечо. Царь обезьян ударился головой и остался лежать очень смирно.
– Я – Тарзан из племени обезьян! – выкрикнул человек-обезьяна. – Я пришел танцевать дум-дум со своими собратьями. – И он сделал шаг в сторону барабанщиц, которые немедленно принялись отбивать танцевальный ритм, от которого отвлеклись, чтобы посмотреть, как их царь уничтожит глупого тармангани.
В этот момент Голат поднял голову и медленно встал во весь рост. Тарзан подошел к нему.
– Я – Тарзан из племени обезьян! – крикнул он. – Будет теперь Тарзан танцевать дум-дум со своими собратьями или сначала он будет убивать?
Голат перевел взгляд налитых кровью глаз на лицо тармангани.
– Кагода! – прокричал он. – Тарзан из племени обезьян будет танцевать дум-дум со своими собратьями, и Голат будет танцевать с ним!
И девушка на дереве увидела, как дикий человек принялся подпрыгивать, изгибаться и топать ногами вместе с дикими обезьянами, совершая древний обряд дум-дум. Его вопли и рев были еще более звериными, чем у самих зверей. Его красивое лицо искажалось от дикой ярости. Он колотил себя в широкую грудь и издавал боевой клич, пока его гладкое загорелое тело терлось о косматые шкуры собратьев. Это было невероятно странно, это было удивительно, и, в своей примитивной дикости, это было не лишено красоты – вся эта странная сцена, которую она наблюдала, сцена, какой, наверное, никогда не видывал никто из людей, и все же, несмотря ни на что, это было жутко.
Пока девушка зачарованно наблюдала, какое-то едва уловимое движение на дереве позади нее заставило ее повернуть голову, и там, у нее за спиной, сверкнули отраженным лунным светом два больших желтовато-зеленых глаза. Ее нашел Шита-леопард.
Зверь был так близко, что мог бы протянуть широкую лапу с мягкими подушечками и коснуться ее. Времени на размышления не было, не было времени взвешивать шансы или выбирать варианты. Она поддалась импульсу, вызванному испугом, и с громким криком спрыгнула с дерева на поляну.
И моментально обезьяны, теперь уже обезумевшие от воздействия танца и лунного света, обернулись, чтобы узнать, что им помешало. Они увидели самку тармангани, беспомощную и одинокую, и они двинулись на нее. Шита-леопард, знавший, что даже Нума-лев – разве только одуревший от голода – не осмелится мешать большим обезьянам, когда они танцуют дум-дум, беззвучно растворился в ночи, отправившись искать ужин в другом месте.
Тарзан, обернувшийся вместе с другими обезьянами, чтобы выяснить, что же прервало их, увидел девушку, узнал ее и оценил грозившую ей опасность. Она снова может погибнуть от рук других, но с чего бы ему переживать! Только он знал, что не имеет права допустить ее гибель, и, хотя от этого осознания ему было стыдно за себя, приходилось признавать правду.
Самки из внешнего кольца подступили к девушке почти вплотную, когда Тарзан прыгнул, оказавшись среди них и тяжелыми тумаками раскидав по сторонам; затем, когда самцы ринулись, чтобы поучаствовать в убийстве, которое, как они решили, готов совершить их новый обезьяноподобный сородич, чтобы забрать всю добычу себе, они увидели, как он развернулся к ним, обхватив рукой незнакомое существо, словно защищая.
– Это самка Тарзана, – произнес он. – Не смейте причинять ей вред.
Только так он мог заставить их понять, что убивать ее нельзя. Он был рад, что она не понимает его слов. Было и без того унизительно заявлять подобное диким обезьянам, когда речь идет о заклятом враге.
И вот Тарзан из племени обезьян снова был вынужден защищать женщину пруссаков. Глухо ворча, он пробормотал себе под нос оправдание:
– Она ведь женщина, а я не немец, значит иначе попросту нельзя!
Глава 9
Упавший с неба
Лейтенант Гарольд Перси Смит-Олдвик, Королевские военно-воздушные силы, отправился на разведку. До британского штаба в Германской Восточной Африке дошли сведения или, вернее сказать, слухи, что враг высадил на западном побережье подкрепление, которое уже движется маршем через Черный континент на помощь своим колониальным войскам. На самом деле предполагалось, что маршировать новой армии еще дней десять-двенадцать. Конечно, подобное было просто смехотворно – абсурдно, – однако на войне часто происходят абсурдные вещи, кроме того, ни один хороший генерал не оставит малейшие слухи о перемещениях вражеской армии непроверенными.
Потому лейтенант Гарольд Перси Смит-Олдвик летел на запад на малой высоте, наметанным глазом высматривая армию пруссаков. Под ним расстилались бескрайние леса, где германская армия могла бы затаиться, совершенно скрытая из виду, настолько густыми были раскидистые кроны высоких деревьев. Чудесная панорама с горами, лугами и пустыней осталась позади, однако молодой лейтенант не увидел ни единого человека.
Не теряя надежды обнаружить хоть какие-нибудь признаки перемещения армии – брошенный грузовик, сломанный орудийный лафет или следы лагерной стоянки, – он забирался на запад все дальше и дальше, пока, уже далеко за полдень, над усеянной точками отдельных деревьев долиной, через которую вилась река, он решил поворачивать обратно на аэродром. Придется лететь по прямой на предельной скорости, чтобы преодолеть это расстояние до темноты; поскольку топлива у него было в избытке и машина надежная, у него не возникло ни малейших сомнений, что он достигнет своей цели. И как раз в этот момент мотор биплана заглох.
Он находился так низко над землей, что не было смысла искать иное решение, кроме посадки, к тому же сейчас под ним тянулась открытая местность, тогда как прямо на востоке начинался большой лес, где заглохший мотор будет означать для него жесткую посадку с неизбежными ранениями и, может быть, гибель, и потому он сел на лугу недалеко от извилистой реки и принялся возиться с мотором.
Работая, он насвистывал какой-то мотивчик, какую-то мелодию, популярную в мюзик-холлах Лондона год назад, и можно было подумать, что он работает где-нибудь на летном поле в безопасной Англии, окруженный многочисленными товарищами по оружию, а вовсе не в одиночестве посреди неисследованных дебрей Африки. Для этого человека было обычным делом сохранять полную невозмутимость в любых обстоятельствах, хотя его внешность никак не позволяла угадать в нем настоящего героя.
Лейтенант Гарольд Перси