Переправа через Белую реку - Иэн Макгуайр

теперь не приходится, для одолевавших его в прошлые годы мрачности и меланхолии не остается места, и Хирн всегда в приподнятом настроении. Из неосторожных замечаний и подслушанных разговоров он знает, что в казарме ходят странные и скандальные слухи о произошедшем в Бесплодных Землях и о его роли в этих событиях, но уверен, что эти шепотки ничего общего не имеют с истиной, а если и дойдут до Нортона, тот отмахнется от них, как от простых слухов, порожденных завистью. После возвращения Хирн не рисковал ходить к тайнику, но каждый день думает о золоте, тихо спящем, будто зверь в логове, и чувствует, как оно исподволь влияет на все его слова и поступки.

Зимой торговля хотя и затихает, но не прекращается. Время от времени к ним приходят местные жители, предлагая меха на продажу, поэтому Хирна не удивляет, когда однажды днем в конце декабря, возвращаясь из лагеря лесорубов, он узнает от караульщика Хейкока о том, что недавно пришли два северных индейца и ждут его во дворе.

– Картер пока присматривает за ними, – говорит он. – Я сказал мистеру Нортону, что они пришли, но мистер Нортон ответил, что, раз их всего двое, вы и один справитесь.

Хирн тратит несколько минут, чтобы как следует подготовить комнату для переговоров. Он ставит три стула и выставляет блюдо с хлебом и черносливом и жестяной поднос с трубками и лучшим табаком, а потом просит Картера впустить индейцев. Оба мужчины высокого роста, стройные, с большими проволочными кольцами в ушах и расплывчатыми синими линиями, вытатуированными на щеках и носах. Тот, что постарше и называет себя Макачи, кажется знакомым, но, когда Хирн спрашивает, бывал ли он раньше в форте, отрицательно качает головой.

– Мы пришли говорить с Шоу, – говорит он. – Джоном Шоу, заместителем.

Хирн удивляется, что они знают имя Джона Шоу, если никогда прежде не бывали в форте, но потом решает, что о нем им рассказал кто-то другой.

– К сожалению, Шоу умер, – объясняет он. – Но я могу заплатить за пушнину не менее щедро. Если скажете, что принесли, уверен, мы быстро договоримся.

Макачи и другой, которого зовут Совиный Глаз, перешептываются между собой, потом Макачи спрашивает, как умер Джон Шоу.

– Он утонул, переходя реку.

– Когда он утонул?

Удивленный их интересом, Хирн улыбается и пожимает плечами.

– Три месяца назад, может быть, четыре. Но, как я уже говорил, я готов предложить вам такие же условия, как и он, поэтому ничего не меняется.

– Мы встретили Джона Шоу у Щучьего озера. Он дал кое-какие обещания.

Хирн понятия не имеет, где находится Щучье озеро и что там делал Шоу. Он начинает думать, что индейцы пытаются его как-то провести.

– Какого рода обещания? – спрашивает он.

– Я одолжил ему в проводники своего сына Министика, а он взамен пообещал мне порох, табак и бренди.

Хирн замирает в кресле и ощущает холодок в груди. Прежде чем ответить, он обдумывает возможные последствия этого неожиданного известия.

– Вы знаете, где сейчас ваш сын? Вы разговаривали с ним?

– Я не видел сына и не разговаривал с ним с тех пор, как оставил его с Джоном Шоу. Думал, что он будет ждать здесь. Мы так договаривались.

Хирн качает головой и хмурится.

– Я был с Джоном Шоу, поэтому знаю вашего сына и могу сказать, что он не дошел до форта. Он бросил нас в двух сотнях миль отсюда и сбежал с молодой индианкой. Я не знаю, куда они пошли, но, скорее всего, – на Гусиное озеро. Там живет ее племя. Вам следует искать его там.

Макачи озадаченно щурится. Он спрашивает имя девушки, имя ее отца, а потом с минуту перешептывается с Совиным Глазом, поглядывая на Хирна.

– Мы пойдем искать моего сына на Гусином озере, – говорит он. – Но перед этим мы хотим получить плату. Если ты был с Шоу, ты должен знать, что нам было обещано, и если Министик провел вас половину пути, мы должны получить не меньше половины награды. Так будет справедливо.

Учитывая фатальные последствия измены Министика, Хирн с радостью выставил бы их обоих за порог с пустыми руками, но он понимает, что разумнее сначала посоветоваться с Магнусом Нортоном. Когда начальник узнает о причине их прихода и об их знакомстве с Шоу, он захочет поговорить с ними сам, решает Хирн. «Кто знает, – думает он. – Может быть, Нортон проявит мягкосердечие и даже согласится выполнить часть последней сделки своего друга». Он объясняет, что должен посоветоваться с главным фактором, прежде чем принять решение по такому вопросу, потом встает и направляется к двери, но тут ему в голову вдруг приходит другая мысль.

– На Щучьем озере, когда вы встретили Джона Шоу и он дал вам эти обещания, объяснил ли он, что мы делали так далеко от дома?

– Он сказал, что вы искали желтый металл. Он показал полный мешочек этого металла, который вы принесли.

Хирн смотрит на него и медленно кивает.

– Значит, он показал вам мешочек с золотом?

– Да, он называл его золотом. Он показал нам мешочек и сказал, что оно очень ценно для него, но бесполезно для нас. Совсем бесполезно. Я это помню.

Хирн замирает на месте, на полпути между креслом и дверью, а потом разворачивается, садится обратно и с предельно беззаботным и равнодушным видом берет со стола трубку и начинает набивать ее табаком. Он злится на себя, что допустил такое, но понимает, что должен сохранять спокойствие и не проявлять злости ни в выражении лица, ни в голосе. «Я совершил большую ошибку, – думает он. – Нужно было это предусмотреть и придумать более удачный план. Но, раз уж они пришли, все, что я могу, – это заставить их молчать и отослать их прочь как можно скорее. Если Нортон не станет говорить с ними и не узнает причины их прихода, моя тайна останется в безопасности».

– Возможно, я смогу вам кое-что дать, – говорит он. – Подарок, раз уж вы проделали такой путь.

– Ты дашь нам то, что обещал Джон Шоу? То, о чем мы просили? Мушкеты, порох и бренди?

Хирн мгновение колеблется, прежде чем ответить, понимая, что, если он уступит слишком быстро, индейцы почувствуют слабину и начнут требовать еще больше. Если он не хочет, чтобы они задержались здесь в надежде на новые подарки, он должен показаться щедрым, но при этом, что более важно, сильным.

– Не все, – отвечает он. – Нет. Этого я сделать не могу. Но кое-что.

– Значит, половину? Потому что половину пути он вас вел.

Хирн снова ненадолго умолкает, чтобы не