Переправа через Белую реку - Иэн Макгуайр

– Твой отец очень встревожен, – говорит Катело. – Он думает, что остальные нападут на нас, когда узнают.

– Думал, я могу попытаться снова поговорить с ним и напомнить, как сожалею обо всем. Надеялся, что он сможет теперь взглянуть на вещи иначе.

– Я бы на твоем месте не стал этого делать. Во всяком случае, пока. У него голова слишком занята другим. Одни говорят, что мы должны бросить лагерь и уйти дальше на север, другие предлагают отослать женщин и детей, а остальным остаться и принять бой.

– Мне плохо, Катело. Погляди на меня. Если я не могу поговорить с отцом, то что мне делать?

– Пока оставайся здесь, сиди тихо и жди, что будет дальше. Больше ничего посоветовать не могу. Когда эта беда минует, он, возможно, возьмет свои слова обратно. Если не все, то хотя бы часть из них. Но пока что ему совсем не до тебя.

Хеквау неохотно принимает дружеский совет и остается отдельно с женщинами и стариками. Но лук, стрелы и охотничье копье всегда держит под рукой, потому что ему вдруг приходит в голову, что если внезапно нападут англичане и он сможет показать свою храбрость, вступив с ними в бой, то отец увидит его в ином свете. «От разговоров большого толку нет, – думает он. – Но если отец увидит, что я готов проливать кровь и рисковать жизнью ради племени, то наверняка передумает изгонять меня».

Идут часы, и Хеквау настолько убеждает себя в том, что драться и убивать – лучший способ произвести впечатление на отца, что, хоть и не агрессивен по природе, начинает ждать предстоящего сражения. Поэтому позднее в тот же день, узнав, что англичане дали знать, что хотят заключить перемирие и его отец отправляется на переговоры с Хирном, чтобы обсудить детали, он испытывает не облегчение оттого, что полномасштабной войны удастся избежать, как все остальные его соплеменники, а разочарование и даже легкую злость оттого, что, видимо, лишился возможности проявить себя.

* * *

В миле к востоку от деревни Хирн ждет вождя. По его собственному настоянию, он один и без оружия, но Шоу и Уокер с мушкетами наготове наблюдают, расположившись чуть поодаль. Появляется усталый, но решительный Оуликтук с двумя спутниками и, не тратя времени на приветствия, начинает громко жаловаться на убийство Уналека. Хирн уважительно выслушивает его, а когда Оуликтук наконец заканчивает говорить, объясняет, как может, что Набайе, индеец, совершивший убийство, уже мертв. Но объяснения Хирна Оуликтука не интересуют.

– Уналек был великим шаманом. Он предупреждал меня, что ваш приход принесет несчастья и беды моему племени, и оказался прав.

Говорит он резко и воинственно. «Наверняка он понимает, что им всем угрожает опасность, – думает Хирн. – Но все равно не хочет показать слабость или сомнения».

– Мы не желаем вам зла, – говорит Хирн. – Мы с вами можем сейчас заключить мир, и никому больше не придется страдать и умирать.

– Если хотите мира – уходите. Отправляйтесь на юг, в свои леса. Там ваше место.

– Если вернете нам железо и дадите закончить сбор желтого камня, мы уйдем через месяц. Обещаю.

– Обещание убийцы не дорого стоит.

– Я не убийца, как и мои друзья. Убийца мертв, так что вам нечего бояться.

– Мы не боимся. Мы уже убили двоих и можем убить остальных, если понадобится.

Хирн выжидает немного, позволяя глупой угрозе повиснуть в воздухе без ответа. Потом он указывает назад, туда, где за ними наблюдают Шоу и Абель Уокер.

– У нас есть ружья, – спокойно говорит он. – Посмотри туда. Я знаю, что эскимосы храбрые и сильные, но, если мы будем драться, многие умрут. Всем будет лучше, если мы придем к соглашению.

Оуликтук выдерживает взгляд Хирна еще секунду-две, потом отворачивается и начинает совещаться с другими. Через несколько минут он возвращается и обращается к Хирну более тихим, примирительным тоном.

– Всего один месяц? – спрашивает он. – Вы это обещаете?

– Если вы вернете нам железо, да, мы уйдем в течение месяца.

– Можете прийти в деревню прямо сейчас, и мы отдадим вам железо. Но пусть твои друзья оставят свои ружья на месте.

– Они не согласятся оставить свои ружья, если вы не отбросите копья и стрелы.

Оуликтук качает головой с еле заметной улыбкой.

– Они боятся нас?

– Так же, как вы боитесь их.

– Мы от копий не откажемся.

– Тогда нам всем придется снова учиться доверять друг другу, – говорит Хирн. – По крайней мере, на ближайшее время.

Вскоре после завершения переговоров, когда Хирн забирает свое оружие и объясняет план, трое англичан, настороженно оглядываясь и крепко сжимая в руках мушкеты, входят гуськом в эскимосскую деревню. Женщины и дети ради безопасности сидят вместе на дальней стороне лагеря, а ближе к центру стоит кучка людей с примитивным оружием. Оуликтук приказывает Катело и Харпику вынести все железо и положить его на землю. Когда приказ выполнен, Шоу и Хирн становятся на колени и тщательно осматривают инструменты один за другим. Все, что они ожидали найти: ножи и долота, кирки и сита, – выглядит целым и исправным.

– Я скажу ему, что мы удовлетворены, – говорит Хирн. – И мы сможем уйти.

– Не так быстро, – говорит ему Шоу. – Нам нужно еще кое-что, – он встает и указывает в направлении Хеквау, который стоит рядом с другими мужчинами, но чуть в стороне от них. – Полагаю, вон у того еще есть наш молоток.

– Молоток был дан ему в награду, в уплату за услуги, – говорит Хирн. – Он не входит в это соглашение.

– Если не входит, то должен входить. Можешь сказать старику, что мы заберем то, что принадлежит нам. До последнего предмета.

Оба знают, что молоток им не нужен, но по взгляду Шоу и по тому, как стиснуты его зубы, Хирн видит: заместитель фактора хочет в своей всегдашней чванливой манере доказать, что, хоть и не он заключал это соглашение, но именно он здесь главный и все происходит только с его ведома и разрешения.

– Вы готовы поставить перемирие под угрозу ради такого пустяка? – вполголоса спрашивает его Хирн. – Может быть, хоть на этот раз не станете все портить?

– Скажи старику, что мне нужно, или я начну искать сам, и кто его знает, к чему это приведет.

Хирн, понимая, что Шоу не успокоится, показывает на Хеквау и объясняет Оуликтуку, что они дали его сыну подарок,