Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского - Коллектив авторов

Вот идёт человек, удаляется он.

А метель всё метёт… Как же ей не мести?

На губах человека вкус летних плодов,

перед взором цветы продолжают цвести,

хоть и снежный лежит на деревьях покров.

Удаляется он даже ночью, во сне.

Но начнёт таять снег, выйдет солнце, слепя,

плоть его запоёт, как берёза…

Рукой

в синий бубен небес он ударит, дробя

тишину зимних дней – и увидит себя

отражённым в ручье: он не тот, молодой,

кров отцовский покинувший, дом свой родной,

где сирень у ворот опьяняла весной…

Вот и лето идёт, летний близится зной!

Вот и лето прошло, и пришёл листопад!

О пора золотой и багряной красы!

Прелесть осени ранней, деревья в меду

из нектара девичьего, сладкой росы,

ароматных ночей, и шуршанья в саду!..

И на что человеку пенять, если он

листопадом божественным благословлён?!

В приоткрытом окне вижу утренний сад.

Если б щель нам открыть из могильного тлена,

и пролезть, по кошачьи, во тьме сквозь неё —

к винограднику путь мы б нашли непременно…

Как расхаживать можно по миру живых

облачённому в саван?

Срезающих грозди

испугает мертвец этот белый, и сам

испугается он, оголив свои кости.

Ибо в свете дневном вдруг увидит себя,

в филигранном пространстве под солнечным оком.

Приклонится ль скелетом своим он к лозе,

чьи плоды золотым переполнены соком?

Но сильнее фантазии нашей больной

здравый ум – он над вымыслом диким смеётся:

не сумеет костлявой рукою мертвец

щель из тлена открыть – и к живым не вернётся…

А в саду моём сосны блестят от росы.

Их густая смола этой ночью впитала

ореол полнолунья…

Меж кронами их

разверзается небо – заря уже встала

Сможет ли человек приземлённый войти

в зев небес, в синеву, как сосновая крона,

чтобы весть от плодов и колосьев всех лет

услыхать в бесконечности Божьего лона?

И блажен тот, кто верит всем сердцем своим,

что поднимется он, поравнявшись с сосною,

в необъятный чертог Властелина плодов…

Тишина!

Снова ночь и мой сад под луною.

Вот и лето прошло, а спасения нет – говорим мы с тоской.

Кровь и слёзы с дождями смешал свод небес грозовой.

И душа и пространство, и время наполнены горькой водой.

Как прекрасны осенней порой виноградники!

В них

материнства отрада сияет на каждой из лоз.

Здесь не плачут, что гроздья плодов золотых

кто-то дерзкий нарезал, и с песней в корзине унёс.

Ибо дал нам Господь в этом мире ещё побродить,

подышать и послушать, как ливень шумит за окном,

вспомнить близких своих и увидеть меж явью и сном

дорогие их образы в мире ином.

Дождь идёт…

Слава Богу, есть стены, и есть потолок,

и постель постелившие руки жены!

Но пройдёт этот дождь, как по манию ангела, в срок,

и враждебным покажется нам лик ущербной луны.

И увидим ли мы, или нет, но тогда

половодьем нахлынет речная вода.

Песнь весне и весенняя скорбь…

По умершим зимой и впитавшимся, будто дожди,

в ненасытную землю, словно были и прежде мертвы…

И элегии почек и юной листвы:

голос юности срубленных крепких стволов,

не доживших в любви до весенних цветов,

не дождавшихся радости сочных плодов.

Прахом стать: в темноте вместе с мёртвыми лечь.

Вместе с множеством тех, кто с начала времён

без числа в чёрном чреве земли погребён.

И об этом видения наши, в которых звучит

человеческий страх – лихорадит он и горячит!

Восхвалите Творца! Потому что мы здесь, и опять

пробивается к нам аромат благовоний весной!

И печальная радость течёт, как струя родника,

из былой красоты…

Лёгкий утренний зной

согревает колосья —

не в этой ли сладости их

дух всей жизни земной?

Песнь весне, и весенняя грусть – пока жатвы приблизится срок.

Счастлив тот, кто по мраморной лестнице утром взойдёт на порог,

за которым дымы воскурений, будто гроздья сирени плывут,

и возносится голос органа, заполняя Чертог.

Золотой семисвечник[81] в лучах и чистейшее масло олив:

нет убогих и нищих в этом Храме: здесь каждый красив,

и не сходит сияние с лиц, словно в них дух пророчества жив.

Восхвалите Творца, всей душою приникнув к Нему!

Токи крови тогда, как орган, зазвучат!

Шум колосьев не слышит ушедший навечно во тьму —

но взойдёт урожай, и даст дерево плод, и лоза – виноград.

Как прекрасны шаги тех, кто в Храм поднимаясь весной,

Бога вечного благодарят!

Счастье их велико, твёрд хрусталь их молитв, дышат миррой они…

Обратятся к Создателю в Храме Его – и не выйдут оттуда одни.

Здесь нетленны цветы и прекрасны они,

как сердец чистота, как весны разноцветные дни.

Красоту сохраняют они, и пленяют красой,

даже после того, как прошёл по ним ангел-губитель