Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского - Коллектив авторов

Сила жизни – в душе. А душа – это стержень всего.

Тело – древо, чьи ветви подспорием служат душе.

Все частицы природы во Вселенной, распахнутой нам —

для того, чтобы в косной материи видели мы

чудо жизненных сил.

Нет материи в мире, существующей лишь для себя,

будто мёртвая вещь в пустоте, где царит только смерть…

Но она, словно нечто, что служит стремленьям души,

что прибавит, как хала, сладкий вкус воплощенью мечты,

как железо из горна расплавленным ляжет, чтоб стать

или саблею в битве души, иль короной её золотой,

как колодец возникнет в пути, если жаждет душа —

станет всем, исполняя любые желанья её.

Но душевных стремлений огонь потуши —

и лишённую жизни материю видишь тогда.

Через душу приходит к нам тела расцвет,

через душу и осень является к нам,

через душу все прелести плоть познаёт:

аромат наслаждений, желаний напев…

Только радость к душе не придёт через плоть.

Не угаснет душа, если тело умрёт,

но умрёт, без сомнения, тело со смертью души.

Пока сила жизни не меркнет в душе – ведь она,

как солнечный диск, чьё стремление мир озарить

во всей первозданной красе на заре Бытия

заложено в нём – так и плоть,

каждым нервом страдая от мук,

не может распасться на части, не может не жить.

Сначала из мира уходит душа,

и только потом закрывает глаза человек.

И если душа весела,

то с нею и плоть разделяет всю радость её.

И видно в такие минуты, как счастливы мы.

И так же, когда искажают страданья души

лицо человека – оно отражает всю боль,

что скрыта внутри.

Тот образ прекрасный, что мы ощущаем и видим

как в жизни людей, так в жизни цветов и деревьев,

тот внутренний свет, чьё сияние есть даже в камне,

он весь – откровенье души, как свеченье из комнаты,

весть

о сути и силе того, что зовётся душою.

Всё внешнее – слой, окружающий душу, поверхность

доступная взору, земная…

А всё сокровенное скрыто под нею.

Во внешнем нет тайны: гнезда, где душа обитает,

нет жизни, и нет даже утренней птицы,

поющей на ветке зелёной.

Мертвы там деревья: солёное мёртвое море

блестит синевою холодной, как лезвие в теле.

Там воды реки не текут – словно крови струя

со смертью души прекращает теченье.

Там нет красоты, притяжения взора – нет сердца,

чтобы звуки напевов рождало,

влекло б наши руки к касанью, уста к поцелую…

И там леденеют все буквы!

И должен сказать каждый видящий мёртвое тело,

одетое в саван:

поскольку душа умерла, то и тело – её оболочка

уходит в могилу.

Душа умерла: есть предел её жизненной силе.

Свой срок пребывания в мире душа завершила,

а тело ей только служило и было ей домом,

вмещавшим её, укрывавшим от бурь и от зноя.

И всё, что исполнило тело по воле души своей —

в вечном

следы оставляет.

И вместе они умирают: душа и та плоть, где при жизни

душа обитала.

И даже высокие души – их жизни конечны!

Властитель их – Бог: Он единственный Вечно Живущий!

Он Царь всех деяний своих – и до их свершенья и после.

И когда мы по умершим плачем,

не о смерти души наши скорбные слёзы.

Мы ведь плачем о теле:

только тело мы видим как часть нашей плоти.

Ибо тело и только его мы любили,

и ему были рады, и полные жажды,

словно к спелой лозе, приникали к нему,

наслаждаясь и соком и вкусом,

и бессонною ночью мечтали о нём с вожделеньем и грустью.

Наши слёзы о теле, которое мы осязаем и видим,

ибо кажется нам: тело – это основа!

И не можем оплакать мы то, что глазам недоступно.

Но ведь то, что от нас было скрыто и умерло с телом —

это стержень!

А мы и не знали.

Сущность та, что восходит и заходит, как солнце —

не познать её взором, ничем не измерить,

ибо нет у неё голубого свеченья,

как у неба —

нет мощных лучей золотистых.

Но она – отражение света Творенья,