Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

– Тогда… – я делаю паузу. – Ты бесполезна.

Я заношу руку с ножом над её головой. Она не успевает ни прикрыться, ни сгруппироваться. Удар рукоятью приходится чётко в нужное место. Она сползает на пол окончательно, потеряв сознание.

Убей я её – и это вызовет лишний шум. Полиция, расследование.

Консъержка наверняка меня сдаст. Хотя… Может и нет.

Мне некогда строить предположения.

Если эта мразь в халате всё же мне соврала, и контакты у неё имеются, то она свяжется с ублюдками. Передаст моё сообщение, как только придёт в себя. Это даст мне преимущество, пусть и небольшое. Их страх.

Впрочем, я всегда могу вернуться и решить проблему.

Сейчас же каждая минута на счету. Не до этого. Да и Мышке это скорее всего не понравится.

...

Итак, всё, что у меня есть – фото двоих и цвет фургона.

Хуёвее не придумать.

Единственный, у кого есть инфа – блядский сынок Ректора. Дор.

Аким наверняка всё ещё в отключке. Но даже, если уже в сознании, то вряд ли он поможет мне из палаты.

К Доку не попадают просто так. Только опасные травмы. И, раз Ак ещё не пришёл в себя, когда мы с Мышкой были там… значит дело серьёзное. Но не критичное. Иначе Док говорил бы со мной совсем иначе. Например: «Пойди попрощайся с другом», а не «Так и передам ему, когда очнётся». Док уверен, что Ким очнётся и будет жить.

Как закончу – навещу Кимчи. Если выживу.

Дор в это время, скорее всего, в старом складе, переделанном в ночной клуб.

Я уже на стоянке у багажника своей тачки. Достаю запасной серый худи. Натягиваю, вымазывая рукав изнутри в собственную кровь из пореза на руке. Рана ноет, но мне похуй. Ныряю в салон. Вдавливаю педаль в пол. А сам думаю.

Почему мы с Мышкой встретились именно тогда? Не раньше, не позже.

И именно в тот вечер, когда Аким сделал заказ на Залупского. В том доме.

Почему я встретил её именно в тот момент, когда мой взгляд скользил по залу, выискивая мазки для будущей картины. Я споткнулся на паре широко распахнутых глаз. Чувствуя толчок в грудь. Почти физически. От того её взгляда моя идеальная, алая картина в голове дала трещину.

Я ведь не собирался убирать всех. Только одного. Но появился свидетель. Упрямый. Который решил, что атаковать меня – правильное решение. За ним другой.

Потом паника и пять лишних свидетелей, вместе с её братом, видевших моё лицо. Это было плохо для работы. Это было опасно для меня. У меня не было причин оставлять в живых отбросов с «фермы». Мошенников, готовых продать родную мать, лишь бы заработать побольше. В них нет ничего ценного. Ни грамма морали. Разводят стариков, пользуются слабостями… Уроды.

Но она… Она пробила мой лёд своей просьбой спасти брата. Малолетнего придурка, влезшего в дерьмо.

Возможно, мы встретились именно ради этого момента. Если я должен умереть, чтобы спасти её – я сдохну, но спасу.

...

Паркуюсь прямо перед входом, наплевав на правила. Я здесь ненадолго. Потерпят.

Охрана узнаёт меня, но пытается загородить проход. Тронуть они меня не могут – исчезни я, и вся информация о «ферме» разлетится со скоростью света. Но помешать мне войти…

Глупая попытка.

Одному хватает удара в челюсть, второй получает ребром ладони в горло, хрипит и оседает. Остальные не вмешиваются.

Дор сидит в глубине зала, в кожаном кресле, с бокалом в руке. Рядом с ним две девицы, но он их отпускает жестом, едва я появляюсь в поле зрения.

– Что здесь забыл грёбаный Уборщик? – он приподнимает бровь. – Мы вроде не договаривались о встрече.

Я бросаю телефон с фотографиями на стол перед ним. На экране мазок крови. Моей.

Дор кривится, замечая бардовое пятно.

– Эти двое. Где ошиваются. Адреса.

Дор смотрит на фото, потом на меня. Усмехается.

– И зачем мне тебе помогать?

– Не твоё дело. Адреса. Живо.

– Э-э-э нет. Мои люди – моё дело. От тебя итак было слишком много проблем во время последнего… задания. Если ты начнёшь выпиливать всех подряд, то…

И без него понятно, что он имеет в виду. Я стану угрозой. Угрозы «ферма» ликвидирует. Если не дам вескую причину, то… меня они не тронут по понятным причинам. Но придумают поводок по короче. Например, Дарину.

– Они забрали… кое-что моё, – цежу я.

– Хм… – Дор откидывается на спинку кресла. – Не думаю, что это какая-то вещь. Денег у тебя достаточно, чтобы купить что угодно, верно?

Дор усмехается. В его глазах вспыхивает хитрый огонь. Конечно, он знает о моём состоянии, доставшимся от «приёмных предков». Об этой истории знает весь город.

– Дело в девке?.. – Дор задумывается на секунду. Его лицо озаряет догадка. – Сестра информатора?

От последнего вопроса у меня дёргается глаз. Что не скрывается от цепких глаз Дора. Он уже в курсе, что Мышка была на той вечеринке.

Тим… ёбаный придурок. Сдать собственную сестру…

Я сжимаю кулак, по которому тут же пробегает горячая струйка крови из раны на запястье. Боль немного остужает мысли.

Ректорский сынок – та ещё хитрая мразь. Но он не дурак. И я только что показал ему, что у меня теперь есть за что бороться.

Блядь.

– Серьёзно? У Уборщика появилась слабость… – Он смакует последнюю фразу. – Кстати, что с информатором?

Он про Тима. И снова информатор. Не стукач. Малолетний говнюк заслужил его уважение, что он зовёт его так?

– В реанимации. У Дока в клинике. И больше он не твой информатор.

– Хм… Даже так? – Дор задумчиво щурится, постукивая пальцем по подлокотнику кресла.

Ход его мыслей ясен, как день – выпилить Тима, если тот не будет работать на «ферму». Пацан слишком много знает.

– Под мою ответственность, – я хмурюсь. Разговор слишком затягивается.

– Ну, если та-а-ак, – тянет Дор. – Допустим. Но ты же знаешь, что будет, если он сболтнёт лишнего?

– Этого не будет.

Я сжимаю пальцы до хруста костяшек. Мы с Дорофеем ненавидим друг друга с