Ночной кофе - Ник Тарасов

— Условия отсрочки здесь, — сказал Штерн. — Дальше обеспечение. Посмотрите, пожалуйста.

Я перевернул страницу. При просрочке свыше девяноста дней «Промлизинг» мог расторгнуть договор и забрать станки без обращения в суд. Ниже шёл залог здания с адресом нашего цеха.

Пальцы задержались на углу листа.

— Игорь, мы же про платежи говорили. Здание зачем?

Он подошёл от окна и наклонился над моим экземпляром.

— На время, пока идём тебе навстречу. Мне это через службу рисков проводить.

— Станки у тебя и так в лизинге.

— Паш, я понимаю. Но три месяца без платежей тоже нужно чем-то обеспечить. Это формальность.

Я ещё раз прочитал адрес. Отец ходил туда на смену, я потом выкупил этот пролёт. В графе про здание это занимало две строки.

— А девяносто дней откуда считаются? — спросил я.

Штерн придвинул первую страницу.

— По перенесённым платежам просрочки во время отсрочки не будет. Здесь новые сроки. Основание для изъятия возникает, если нарушите уже согласованный график.

Дима положил локоть на стол рядом со мной.

— Паш, это стандарт. У всех так. Ты же собираешься снова платить?

— Собираюсь.

— Ну вот.

Игорь выпрямился.

— Давай так. Если что-то непонятно, сейчас спрашивай. Лёня объяснит.

Штерн ждал. Я мог попросить время и найти юриста для проверки. Только приехал я с пустой кредитной линией. До зарплаты оставалось меньше двух недель, и Игорь только что согласился подождать своих денег.

Я вернулся к началу документа. Проверил сумму и новые даты. Севрюгин обещал декабрь. Даже если задержит ещё раз, до февральского платежа успеет отдать хоть часть.

— Регистрацией залога кто занимается?

— Мы подготовим всё необходимое, — ответил Штерн. — Вам сообщим, если понадобится ваше участие.

Я посмотрел на Диму. Он кивнул и подвинул ручку.

На последней странице стояли моя фамилия и пустое место для подписи. Я расписался. Штерн попросил подписать остальные экземпляры, показал, где поставить отметки на листах. Игорь забрал ручку после меня.

— Всё, Паш. Теперь идём есть.

Я сложил свой экземпляр в папку. Страницу с новым графиком положил сверху, чтобы вечером показать Гале.

* * *

В ресторане на первом этаже официант поздоровался с Игорем по имени-отчеству. Нам отвели стол возле окна. Я убрал папку на соседний стул, придержал её пиджаком.

Принесли рыбу с картошкой. Я доел почти всё, пока Игорь рассказывал про Казань. Утром в меня вошёл только чай, теперь пришлось попросить ещё хлеба.

Потом он вспомнил, как на третьем курсе мы торговали подшипниками на Тушинском. Пришла проверка, и мы удирали с ящиком через весь рынок.

— Ты его нёс, — сказал Игорь. — Я только орал. Помнишь?

— Помню. Ты ещё командовал, куда бежать. Сам впереди, конечно.

— Так я дорогу разведывал.

Мы засмеялись. Я прикрыл рот салфеткой, чтобы не забрызгать скатерть. Игорь дождался, пока я прожую, и спросил, чего я такой приличный: в общаге меня это не останавливало.

— В твоей куртке ходил, между прочим, — добавил он.

— С тебя пуговица.

— Помню я твою пуговицу. Закажу золотую, успокойся.

Я махнул рукой. Плечи отпустило, можно было сидеть за столом и просто разговаривать.

После обеда Игорь кивнул на Диму.

— А Димку ты не ценишь. Коммерция на нём, снабжение тоже. Ему расти надо.

Дима улыбнулся и потянулся за водой. Стакан уже был пустой, он поставил его обратно.

— Ты подумай, Паш. Может, развитие ему отдать? У человека голова работает.

— Дай сначала до зарплаты дожить.

— Доживёшь. Я про потом говорю. И третий центр пригодится. У меня под него заказчик есть, я вас сведу.

Я слушал. Уже прикидывал, где поставить ещё один станок, хотя утром считал бензин. Игорь умел так говорить о работе. С ним начинало казаться, что вопрос только в сроках.

— И это. — Игорь отпил воды. — Настя как? Катается?

— Катается.

— Ирина Владимировна её хвалит?

Я поднял глаза от тарелки.

— Хвалит.

— Ну и хорошо. Передавай ей привет. Насте, в смысле, не тренеру.

Он повернулся к официанту и заказал кофе. Я пытался вспомнить, когда называл ему имя Ирины Владимировны. На запуске линии про дочь говорил, про тренера вроде бы нет.

Наверное, Дима рассказал. Настя ему про катание объясняет охотнее, чем мне: он слушает до конца и не перебивает вопросами. Я посмотрел на шурина, но он уже обсуждал с Игорем какой-то московский заказ. Спрашивать при обоих не стал.

* * *

Дима остался в Москве, у него была встреча с поставщиком. Меня довёз до Курского вокзала.

— Ты точно на электричке? Паш, давай я тебя до Серпухова, а потом обратно.

— Не надо. Езжай по делам.

— Ну, как знаешь.

Я купил билет и сел у окна. Свободных мест хватало, папку положил на колени. Когда поезд тронулся, расстегнул пиджак и достал телефон.

На зарплату требовалось два миллиона сто тысяч. Отсрочка эту сумму не меняла. Я нашёл номер Толика Ерёмина, он в прошлом году сам предлагал одолжить, если понадобится. Решил позвонить утром. Сейчас хотелось сначала сказать Ольге, что поездка получилась.

В декабре Севрюгин обещал начать рассчитываться. Восемь миллионов из сентябрьского долга позволили бы закрыть ближайшие расходы. Я прикинул, сколько останется Гурьянову, и вычеркнул из расчёта лизинг. На этот раз у меня было подписанное соглашение.

Стало заметно легче. Теперь требовалось пережить конец ноября. Потом Тула заплатит, и получится понемногу возвращать занятое. Игорю возобновлю платежи в феврале.

Я ещё раз сложил суммы. Ольгину мать пока решил не трогать. К Ерёмину можно съездить самому, спокойно объяснить, до какого срока беру. Севрюгин ведь называл декабрь.

В вагоне включили свет. Я увидел в стекле своё отражение и поправил воротник рубашки. Утром в машине сидел, втянув голову в плечи. Сейчас даже спина перестала ныть.

Для Насти нужно девяносто тысяч. К двадцатому декабря переведу Ольге, она сдаст в комитет. Дочь поедет в Казань в новом синем платье. Я представил её в колесе, третьей от центра, и улыбнулся своему отражению.

Игорь всё-таки выручил. Я годами повторял, что друзей осталось мало, а позвонить одному из них со своей бедой откладывал до последнего. Зато теперь мог рассказать дома, как съездил, и спокойно поужинать.

Перед Чеховом убрал телефон и закрыл глаза. Проснулся от объявления Серпухова. Папка съехала с колен, я поймал её и пошёл к выходу.

* * *

Настя ждала меня на кухне.