Ночной кофе - Ник Тарасов

— Позвоню ему. Пока всё у себя оставь.

— Это ваш экземпляр.

Она свернула листы и протянула мне. Пришлось взять.

На планёрку я спустился со свёртком во внутреннем кармане. Семёныч подождал, пока разберём сменные задания, и спросил про Тулу.

— Задерживают, — ответил я. — Сегодня буду разговаривать.

— А ноябрь делаем?

— Пока по графику.

Валя отметила что-то в журнале. Семёныч вернулся к станку, остальные разошлись. Лёшка задержался, чтобы спросить про чертёж, и мы вместе его посмотрели. Мне стало легче, пока объяснял. Здесь я знал ответ и мог за него поручиться.

* * *

Гурьянов позвонил в десять. Обычно он сначала рассказывал про внуков или спрашивал про рыбалку. Сегодня сразу заговорил о деньгах.

— Паш, мне за сентябрь нужно закрыть. Четыре восемьсот.

— Помню. Давай на следующей неделе.

— Меня самого на предоплату перевели. Уральцы без денег больше не везут. Так что дальше и я смогу только по предоплате.

Я откинулся на спинку кресла.

— Ты мне двадцать лет в долг возил.

— Я и сейчас бы возил. Мне металл покупать на что?

Он говорил без злости. Я прикидывал, сколько смогу предложить сейчас, чтобы он всё-таки отгрузил.

— Заказ на ноябрь готов?

— Готов. Пока придержу. Старый долг надо закрыть, за новый металл тоже вперёд заплатить.

— Обе суммы сразу?

— Паш, у меня твои деньги в платёжке стоят. Я уже ждал.

Я посмотрел на банковскую выписку. Даже если взять из линии всё, Гурьянову не хватит. А после него останутся станки и зарплата.

— Понял тебя.

— Ты не обижайся.

— Не обижаюсь.

На складе я нашёл четыре хлыста нужного прутка. Посчитал, сколько из них выйдет деталей. На часть заказа хватало, остальные ящики придётся оставить пустыми.

Раньше я заходил сюда проверить качество металла. Если что-то кончалось, Гурьянов привозил ещё. Можно было позвонить ему прямо с погрузки, попросить добавить в машину. Теперь он ждал моего перевода.

Я достал телефон и открыл его номер. Так и постоял с ним возле стеллажа, пока экран не погас.

В одиннадцать позвонил дилер по инструменту. Сотрудница прочитала номер заказа. Для отгрузки требовалось погасить долг в миллион триста.

— Мне хотя бы одну коробку из заказа. Остальное потом.

— У меня стоит запрет на отгрузку, Павел Сергеевич. Когда поступит оплата, снимут.

— Ясно. Спасибо.

Я спустился в цех ещё раз. В шкафу оставались две коробки режущих пластин, одна уже начатая. Семёныч подошёл, пока я считал.

— На сколько? — спросил он.

— Дней на десять. Если побережём, на одиннадцать.

— По тем деталям, где можем, старым инструментом пройдём. Лёшке скажу.

Я вернул коробку на полку. Столько раз заказывал эти пластины между делом. Сейчас хотелось пересчитать их ещё раз, вдруг ошибся и осталось больше.

Семёныч закрыл шкаф. До зарплаты оставалось больше трёх недель. Инструмент закончится раньше.

* * *

Севрюгин ответил в полдень, после второго звонка. Я заранее положил перед собой выписку. Хотел объяснить ему всё по суммам, чтобы разговор наконец получился предметный.

— Витя, мне металл остановили. Инструмент тоже. Ноябрь не сделаю, если денег не будет.

— Понимаю, Паш. У нас сложности с головной структурой.

— Ты пятницу обещал.

— Не получилось. Давай на декабрь. Там должны большие деньги пройти, и я тебя первым закрою.

Я посмотрел в выписку, хотя нужной цифры в ней не было. До декабря почти месяц.

— Мне нечем будет работать через одиннадцать дней.

— Паш, я бы рад. Сам жду.

— Ты хотя бы часть отдай. Восемь миллионов. Мне поставщиков закрыть.

Он помолчал. Раньше я в такие паузы успевал вставить ещё довод и обычно получал своё. Сейчас слушал, как у него в кабинете открывают и закрывают дверь.

— В декабре, — повторил Севрюгин.

— Какая у тебя головная структура, Витя? Мы с тобой напрямую работаем.

— У меня тоже заказчики. Больше сказать пока нечего.

В две тысячи шестом я сам задолжал за поковки Ерохину из Электростали. Четыреста тысяч. Обещал вернуть в конце месяца, потом переносил. Он звонил по вторникам, и я заранее злился на телефон.

Ерохин в конце концов приехал. Сел напротив и сказал, что подождёт. Четыре часа просидел, пока я обзванивал знакомых. Двести тысяч нашлись. До его приезда я уверял, что взять совершенно негде.

— Витя, я могу приехать.

— Приезжай. Только меня может не быть.

— Ты скажи когда, я подстроюсь.

— Созвонимся, Паш. Мне сейчас идти надо.

Он отключился. Я убрал выписку. Так и не рассказал, сколько мы должны банку. Витя решил раньше, чем я начал объяснять.

Открыл календарь в телефоне и отсчитал одиннадцать дней. Потом вернулся на сегодня. Времени было достаточно, чтобы съездить в Тулу и обратно. Только я уже спросил, когда его застать, и ответа не получил.

* * *

После обеда пришёл Дима. Он остановился у двери с бумажным стаканом.

— Галя сказала, ты с утра закрылся. Тула?

— Севрюгин перенёс на декабрь. Теперь и металл с инструментом нам не отгружают.

— Сколько там?

— Миллион триста только за инструмент.

Дима подошёл к столу. Я сдвинул выписку, освобождая ему место для стакана.

— Паш, я вчера с Игорем разговаривал. Он про Тулу слышал.

— Про нас спрашивал?

— Спрашивал. Я сказал, что пока работаем. Он предлагает встретиться, подумать, чем помочь.

— Сам предложил?

— Сам. Ему тоже нужно, чтобы ты работал. У него здесь два станка. Заберёт, дальше что? Покупателя искать, перевозить. Ему проще подождать платежей.

Я посмотрел в окно. Семёныч стоял возле второго центра и что-то объяснял Лёшке. Игорь эти станки сам выбирал под мой заказ. Пока они работали здесь, он получал деньги каждый месяц. Дима рассуждал здраво.

— Попросим отсрочку, — сказал я. — На время, пока Тула не рассчитается.

— Вот и я об этом. Он мужик нормальный, ты его дольше меня знаешь.

Если Кулагин подождёт, высвободятся деньги на инструмент. С Гурьяновым попробую договориться о части металла. Я впервые за день взял ручку, чтобы посчитать, что смогу оплатить.

— Договаривайся.

— На следующую неделю попробую. Игорь ещё спрашивал, сколько у нас по банковской линии выбрано.

Я отложил ручку.

— Что ответил?

— Что точную сумму у Гали надо смотреть. Я в цифры не полез.

— Хорошо.

— И это. — Он покрутил стакан в руке. — Олька