Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

— В другом, синьор Жоффруа, — Сергио поднял на второго бургундца спокойный взгляд, — и напомню, раз вы затронули эту тему, запрещено убивать тех, кто сдаётся и позволяет грабить себя. Вежливо, культурно грабите и уходите, если им нужна будет вода или еда, делитесь.

Вот тут уже прорвало всех.

— Да маркиз! Ну кто так воюет! Что за странные и идиотские приказы! — послышалось со всех сторон от взволнованных и недоумевающих рыцарей.

— Синьоры! Синьоры! — он поднял руку, пытаясь остановить бедлам, — поздно возмущаться, вы остались, так что приняли условия игры.

Пьеро Раймондо Дзакоста, тяжело вздохнул, если бы не семьдесят четыре корабля в гавани и на рейде рядом с островом, принадлежащих странному человеку, который отдавал ещё более странные приказы, он бы может и сам стал возмущаться, но сейчас действительно было уже поздно, все возражения нужно было говорить тогда, когда к острову Ордена прибыли первые фусты и правда оказавшиеся невероятно быстрыми и мореходными, по сравнению со всем, что сейчас плавало в Средиземном и Эгейском морях.

Видя, что Великий магистр молчит, стали успокаиваться и другие рыцари, но всё равно несмотря на раскрытые доли, недовольные приказами, которыми им отдали и явно ещё продолжат отдавать.

— Пока на этом всё синьоры, другие приказы, вы получите позже, — закончил граф Латаса.

— Вы ничего не сказали про нападения на города и посёлки, синьор Иньиго, — поинтересовался Валеран де Ваврен, — мы ради этого и прибыли сюда, бить осман, а не купцов.

— Претерпевший же до конца спасётся, — Сергио скопировал манеру и выражение лица Иньиго, когда тот пафосно цитировал Евангеле и бургундец это понял, поморщившись.

— Всему своё время синьоры, — завершил встречу граф Латаса, — спасибо, что выслушали меня.

По знаку Великого магистра все стали расходиться, и не было ни одного человека, который был бы доволен тем, что услышал, ну если только сам граф, который в отличие от этих людей, перечитав все наставления, оставленные ему Иньиго, капельку проникся масштабом и размахом им задуманного.

Поскольку фраза, которую он выбрал для пиратов: — «Это наше море и наша добыча», по всей видимости относилась не только к ним.

Вставая из-за стола и забирая свои листы под тяжёлым взглядом Великого магистра, он поклонился ему и пошёл к себе, поскольку вот кто уж точно не покинет стен этой крепости, так это он сам. Проклятый друг выдал ему роль координатора и бухгалтера всей кампании, хотя конечно основную работу будут вести венецианцы, которые огромной толпой прибыли на остров по их ранней договорённости между дожем и Иньиго и только ждали отмашки, когда можно будет забирать и пересчитывать награбленное.

— Во что же ты нас всех втянул, мелкий прохвост, — качая головой, Сергио пошёл опять закапываться в бумажки, но вот в его покоях ждал сюрприз, который увидеть он здесь ну никак не ожидал.

— Мастер Фиораванти? — изумился он, поскольку тот должен был работать на монетном дворе в Аликанте, а не сидеть в его комнате на Родосе, — вы что тут делаете?

Старый мастер развёл руками.

— Барон Форментерский сказал, что вы мне об этом скажете, ваше сиятельство, — улыбнулся он, видя реакцию графа Латаса.

— Да? — удивился тот, — почему?

Мастер достал запечатанный и зашитый со всех сторон кожаный пакет, и протянул его графу.

— Синьор Бернард сказал, что это остатки инструкций синьора Иньиго, которые он для вас оставил.

Схватившись за голову от бесконечных тайн и перестраховок, которые устраивал Иньиго даже собственным верным людям, он достал кинжал, вспорол швы и погрузился в чтение, поскольку нужно было понять, что ещё он должен был сделать и причём тут вообще Аристотель Фиораванти.

— Тут говориться, вы прибыли с литейщиками, — наконец он поднял взгляд на спокойно ожидающего его мастера, и тот кивнул.

— Собрал лучших литейщиков колоколов, кого нашёл и кто согласился за большие деньги временно перебраться на Родос.

Граф Латаса ткнул пальцем в листки.

— Здесь говорится, что мы должны все захваченные пушки осман, отдавать вам, для переплавки, и приоритетная цель сманить тех, кто льёт им пушки из европейских мастеров, перекупая их. Вы знаете зачем?

Мастер Аристотель Фиораванти кивнул.

— Это мне известно, — улыбнулся он, — вы видели на носу фуст те свинцовые тяжёлые чушки, которые у всех вызывают много вопросов?

У графа Латаса расширились глаза, и пришло понимание.

— Синьор Бернард передал мне чертежи, синьора Иньиго, как правильно лить и затем установить отлитые пушки на эти места и как подготовить команду пушкарей. Сами чушки будут использованы для ядер, как первичный боезапас, пока мы не начнём делать свинцовые с железным сердечником внутри. Ну по крайней мере именно такие инструкции я получил от барона Форментерского, которому их оставил синьор Иньиго.

Сергио простонал, если он об этом скажет рыцарям, и без того недовольным завесой тайны, они точно взбесятся, поскольку если ещё к бесполезному свинцовому грузу на носе фуст, они уже как-то привыкли, то установка вместо них неизвестных орудий, точно вызовет тотальное неудовольствие.

Тяжело вздохнув, он перевёл взгляд на мастера, который сидел с лёгкой улыбкой, поскольку его дело было простое, делать то, что сказал маркиз де Мендоса.

— В общем, мастер запомните для начала главное, маркиз де Мендоса — это я, — ошарашил мастера граф Латаса, видя как улыбка пропадает с губ Аристотеля Фиораванти и расширяются его глаза.

— И я проведу вам небольшую лекцию о том, что можно говорить, а о чём для собственной безопасности лучше молчать, — вздохнул Сергио понимая, какую ещё проблему на него только что свалил Иньиго.

* * *

28 марта 1465 A. D., Константинополь, Новый дворец, Османская империя

Великий визирь не стал дожидаться, пока его позовут, а вошёл в покои султана сразу, как только ему открыли двери, поскольку весть, которую он принёс, была серьёзной. Мехмед II, увидев его лицо, отложил в сторону бумаги, которые он читал, и медленно поднялся из-за стола, понимая без слов, что год ожидания наконец подошёл к концу.

— Они вышли, — произнёс султан, и это был не вопрос.

— Да, повелитель, — склонился перед повелителем Махмуд-паша, — сегодня на рассвете мне передали с голубем весточку от наших людей на островах, что корабли начали покидать Родос. Причём не все разом, а группами, расходясь по разным направлениям, так что гавань, в которой всю зиму было