Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

— Даже не сунулся, Инико, — покачал он головой, — там цеха торговцев, аптекарей, даже чужаку с их верой там не пробиться, сразу на суд к кадию потащат за нанесённый вред торговле.

— Хм, — задумался я, поскольку проблема оказалась действительно серьёзной, — что ещё?

— Единственный вариант, который позволит нам приносить кофе в Город, это делать его бесплатным, — смущённо сказал он, — и вот здесь, я решил дождаться вашего…

— Твоего, господин Абу Яхья, — терпеливо и не повышая тона, поправил я его.

И он тут же закивал головой.

— Конечно, простите.

— Вот так я решил сначала получить решения от суфиев и врачей, что он безвреден и не харам, и после этого попробовать раздавать в Галате и Городе, — вздохнул он, — здесь так всё медленно делается, если не платишь бакшиш и просто медленно, если его платишь.

— Хм, — я погладил подбородок, — я думал будет попроще.

— Пока дела обстоят так, Инико, — развёл он руками.

— Панург с вами? — задал я следующий по важности вопрос.

— Да, я пристроил его пока у соседа, плачу ему за его пропитание и уход, — кивнул он, — всё, как вы и просили.

— Спасибо, господин Абу Яхья, — я поднял на купца взгляд, полный признательности, — без вас у меня вообще ничего не получилось бы, даже не стал бы затевать всё это, если бы вы отказались.

— Вы обещали сделать меня богатым, — улыбнулся он, — а я знаю, что вы всегда держите своё слово.

— Так и будет, — с абсолютной уверенностью заверил я его, — просто после вашего рассказа о местных порядках, на это потребуется чуть больше времени, чем я изначально планировал.

— Я в полном твоём распоряжении, — заверил он меня, вернувшись снова на «ты».

— Играйте пока роль отца, строгого, но любящего, можете даже тумаки раздавать, — спокойно сказал я с задумчивостью в голосе, на что он изумлённо вскинулся.

— Не волнуйтесь, господин Абу Яхья, — видя его реакцию, я улыбнулся, — я ваш трудолюбивый, услужливый сын, так что буду мыть полы, убираться в лавке, бегать по вашим поручениям, помогать греку, всё, как и положено.

Глаза купца стали ещё шире.

— Но….но… — он показал на меня рукой, видимо пытаясь сказать, как такое возможно для того, кем был я и он знал это.

— Дело для меня на первом месте, господин Абу Яхья, — я поднял на него спокойный взгляд, — если для этого нужно получить пару тумаков, для меня нет ничего проще.

— Вы и правда необычный человек, Инико, — не веря в то, что слышит, покачал он головой.

— Ты, — спокойно поправил я его и улыбнулся.

— Ты… — тяжело вздохнул он, — пойдём спать сын, завтра будет для нас обоих тяжёлый день. Нужно будет тебя переодеть и представить куче народу.

— Хорошо отец, — ответил я с поклоном, — как скажете.

Качая головой, он вышел из комнаты, к себе, оставив меня в глубокой задумчивости.

Утром, встав очень рано, я умылся и спустился вниз, где, поздоровавшись с греком, но уже не как с равным, поскольку я теперь знал его статус наёмного рабочего, а я всё же был сын владельца лавки, но тем не менее очень вежливо и тут же предложил ему помощь, пока отец спит. Аптекарь благодарно посмотрел на меня и сказал с чего я могу начать: мытьё полов и наведение чистоты, чтобы ничего лишнего не попало в его ингредиенты. Я отправился к колодцу за водой и принеся ведро, взял тряпку и стал отмывать пол, а он занимался своими делами, изредка подсказывая мне, как это делать лучше. Я каждый раз его благодарил и следовал советам, так что когда Абу Яхья спустился вниз, я закончил с уборкой и занялся рубкой дров, привычным-то в общем-то для меня делом после горы Афон.

— Господин, ваш сын такой трудолюбивый, — услышал я разговор на ломаной смеси арабского и генуэзского, когда принёс в дом новую порцию дров, — с самого раннего утра помыл полы, прибрался и помогает мне.

Голос купца был наполнен мягкостью, когда он заговорил обо мне.

— Я очень любил его мать, Ставрос, — печально вздохнул он, — Аллах забрал её у меня и от неё мне остался только Инико, так что я дал ему хорошее образование, не хуже старших наследников, и как сам видишь, он радует сердце отца.

— А он правда может говорить и писать на генуэзском и арабском? — поинтересовался старый грек, — просто мне бы пригодился такой помощник, писать на бутылочках с кофием, сразу на двух языках, будет много полезней, чем на одном.

— Он ещё и на латыни говорит, он католик! — даже с какой-то гордостью заметил Абу Яхья, — конечно Ставрос, если тебе нужна помощь, когда он не помогает мне, можешь попросить его, он не откажет.

— Спасибо господин, — грек поклонился купцу, и тут я зашумел специально, чтобы они подумали, что я только подошёл и занеся охапку дров, улыбнулся Абу Яхья.

— Отец! Вы проснулись! А где вы едите? Я не увидел нигде продуктов.

— Как видишь, мы тут одни, без женщин и слуг, — вздохнул купец, — так что просто покупаем готовое, хоть это и дороже.

— Давайте, я буду вам готовить, — тут же предложил я, — так и деньги семьи будем экономить и своё всё равно свежее и вкуснее.

Глаза Абу Яхья расширились, он явно не ожидал, что я так войду в роль заботливого сына, но отказывать, разумеется, не стал.

— Конечно Инико, если хочешь, я буду оставлять тебе деньги вверху, на столике в твоей комнате. Только трать рачительно!

— Конечно отец, я предоставлю вам отчёт за все траты! — я низко ему поклонился, к полному умилению грека-аптекаря.

— Но сегодня поедим в караван-сарае, — кивнул Абу Яхья, и обратился к греку, — мне нужно переодеть сына, так что он позже принесёт тебе еды.

— Конечно господин, — склонил тот голову, — ничего страшного.

Мы вышли из лавки и пошли по улице, Абу Яхья здоровался