Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

— Сегодня двадцать четвёртое февраля, и до конца весны ещё ой как далеко, а чем больше будет кругом слякоти, чем больше народу спохватится, что погода портит их товар, и тем дороже будет становиться место на моём складе. Поэтому сегодня я беру с вас совсем недорого, синьор Бенедетто. Берите сейчас, потому что потом может быть уже поздно.

И в этом не было угрозы, эта была чистая правда, и оттого это было совсем невыносимо, особенно оттого, что он сам мог быть сейчас Спинолой и диктовать другим свои условия. Бенедетто Деи поднялся, поблагодарил хозяина за вино с той же учтивостью, с какой его наливали, и сказал, что подумает, но сам вышел из дома, уже зная, что не вернётся, потому что платить столько за то, чтобы пользоваться чужим складом, который мог бы стать его собственным, он просто не мог из-за гордости и по своей купеческой природе.

Чтобы хоть как-то насолить Спиноле, чтобы тот не был совсем уж счастлив оттого, что урвал, и раскрыть глаза молодому парню, которого так легко обдурили, он сделал крюк и снова зашёл в лавку Медичи.

Лоренцо встретил его всё так же приветливо, и Деи, не садясь, спросил его напрямую, как партнёр спрашивает партнёра.

— Синьор Лоренцо, скажите мне одну вещь, и не сочтите за обиду. Сколько вам заплатил Спинола? За весь склад, до осени.

— Четыреста флоринов, синьор Бенедетто, — ответил Лоренцо без всякой заминки, и даже кажется, с некоторой гордостью, потому что четыреста флоринов, упавшие в его руки сами, едва лишь он отремонтировал по-новому склад, казались ему хорошими деньгами, и были ими, если не знать остального.

Бенедетто Деи кивнул, и потом сказал ему то, чего мог бы в принципе и не говорить, но Лоренцо был всегда с ним учтив и вежлив, а денёк выдался такой, что молчать тоже не хотелось, особенно вспоминая наглую рожу проклятого генуэзца, которую он наблюдал совсем недавно.

— Хорошие деньги, синьор Лоренцо. Только знаете, что этот скользкий, как слизень генуэзец пересдаст ваш склад по частям и заработает никак не меньше тысячи флоринов, потому что до весны ещё далеко, а сухого склада в Галате, кроме вашего, нет ни у кого. Так что вы отдали ему за четыреста флоринов то, на чём он сделает тысячу.

Лоренцо открыл было рот, и закрыл.

— Вы у нотариуса наверняка всё закрепили? — уточнил Бенедетто Деи, просто на всякий случай.

— Да, синьор Бенедетто, — тихо ответил Лоренцо.

Деи надел на голову шаперон, который держал в руках.

— Заметьте, синьор Лоренцо, вас никто не обманул, просто посчитали деньги, а вы нет. Всего вам доброго.

* * *

Когда Бенедетто Деи вышел из лавки, Лоренцо остался стоять за прилавком с лежащим векселем, которым он только что хвастался перед боснийским дворянином, показывая ему, что тот долгий ремонт, который они оба не понимая делали, оказывается может приносить хорошую прибыль. Вот только после разговора с Бенедетто Деи те, четыреста флоринов, которые ещё пять минут назад были хорошими деньгами, теперь жгли ему руку. Его обвели вокруг пальца тихо и вежливо, а он сам, своей рукой расписался под этим.

Радомир, который слышал каждое слово, неожиданно сказал, хотя обычно предпочитал больше молчать и слушать.

— Синьор Лоренцо, вам не кажется странной одна вещь? — задумчиво поинтересовался он у расстроенного флорентийца.

— Какая, господин Радомир? — печально спросил Лоренцо, оборачиваясь к нему.

— Синьор Иньиго оставил такие подробные инструкции, как строить склад, как класть стены, как делать крышу и даже не забыл про уголь. В общем указал вам про кошек и опилки на полу, а вот про то, как этот склад сдавать, как торговаться с людьми, он не написал ни слова, будто забыл про это.

По спине Лоренцо, от этих слов, мгновенно пробежал холод.

— Как возможно забыть то, ради чего весь этот склад и строился, синьор Лоренцо? Это выглядит глупостью, а насколько я успел узнать синьора Иньиго, он кто угодно, но точно неглупый человек.

Лоренцо молчал, осознавая то, о чём он раньше даже не думал.

— И ещё, — Радомир кивнул сначала на дверь, за которой только что скрылся Бенедетто Деи, а затем в сторону склона, где стоял дом Мелиадуче Спинолы, — едва вы отремонтировали склад, как он сказал, как вокруг него тут же грызутся генуэзцы и флорентийцы. Думаю, синьор Лоренцо, ваш маркиз, сделал это нарочно, дал вам лодку и сеть для ловли рыбы, но не объяснил, как её ловить.

«Что и для меня в общем-то тоже является уроком, — подумал про себя задумчиво босниец, пока флорентиец молчал, обдумывая его слова, — я начал уже проклинать тот день, когда согласился помогать ему, проведя как мне казалось бесполезно столько времени в Константинополе, а тут оказывается все пляшут под дудку этого маркиза, даже когда его нет рядом».

Лоренцо стоял, смотрел на старика, и чувствовал, как у него внутри всё становится на свои места. Радомир был прав и вслух сказал то, до чего сам Лоренцо не дошёл бы ещё долго, занятый своей досадой на потерянную прибыль…

Иньиго никогда ничего не забывал, а вот чего точно хотел, так это чтобы Лоренцо и правда учился, пусть и на своих ошибках. Тысяча флоринов для Иньиго такая мелочь, по сравнению с тем, во что обошёлся бы тот же урок, если бы дело касалось целой банковской сети.

В его голове чуть ли не явственно раздался насмешливый хохот, как если бы он сознался Иньиго о своём просчёте, и тот бы не стал ругать его, не указал бы на ошибку, просто стал бы издеваться и говорить, что вот он удачный пример, как можно просрать свои деньги: — «Ты молодец Лоренцо! Горжусь тобой!».

— Спасибо, господин Радомир, за справедливое замечание, вы полностью правы, и я только сейчас это понял, — тихо сказал Лоренцо, когда голос Иньиго в его голове отсмеялся и замолчал.

Боснийский дворянин улыбнулся, пожал плечами и снова стал изображать из себя статую, а Лоренцо убрал вексель с четырьмястами флоринами в сейф, рядом с первым своим документом, и подумал, что в следующий раз, когда к нему придёт такой Спинола, он уже будет намного более осторожен, практичен и зол, чем когда