Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

Если я думал, что тонкую душу нашей Лены так потрясло произошедшее, что напрочь отбило аппетит, то я дурак, ничего не понимающий в женском начале. У Ленки характер был покрепче моего и стальные яйца — причем аж три, — потому что она решительно тряхнула головой и вздернула подбородок:

— Еще чего! Я вообще-то голодная, так что ужинать пойду. Чтобы я из-за какого-то придурка аппетит потеряла… Ха! Даже не надейся.

— Давайте только сначала дождемся Шпонькина, — предложил Миша. — Он мне с первого дня не нравился, так что посмотреть на его расстроенную рожу напоследок не откажусь.

Ждали мы минут пять. Наконец лифт открылся, из него вышел Игорь с сумкой через плечо и курткой в руке, а за ним охранник отеля. Пройдя через холл, Шпонькин, ни на кого не глядя, положил ключ на стойку, и администратор убрал его в ячейку.

— Из-за какой-то девки, — громко проговорил Игорь, ни к кому не обращаясь, но так, чтобы слышали все у дверей ресторана. — Позвал девушку посидеть, и вот — выпнули на улицу. А за меня-то все оплачено! Запомню я ваш гостеприимный Петербург, черти! Шпонькин вам всем еще покажет! — И погрозил куда-то кулаком.

Никто ему не ответил. Охранник с любезностью трехголового цербера открыл перед ним дверь, Игорь вышел, и створка за ним закрылась, едва не огрев по заду.

У ресторана снова заговорили, и народ потянулся внутрь. Мы отставать не стали и даже успели занять очень удобный столик у колонны. Официантка почти сразу принесла нам исходящие паром котлеты с гречкой и салат.

— Главное, я его уговаривала, как маленького, — сердито проговорила Лена, не притрагиваясь к тарелке. — Надо было сказать ему при всех, куда идти, он бы отстал. А я, дура, вежливая. — Сказать она и правда могла, в это я охотно верил, наша Ленка, что называется, и коня, и избу, и шашлыки на пепелище, она умеет, она могет.

— Ты сказала «нет», этого достаточно, — ответил я. — Дальше была его дурь, а не твоя вежливость.

— Так-то оно так. — Она помолчала и придвинула тарелку. — Ладно, хрен с этим дурачком. Я ужасно голодная. Миш, а ты весь день где пропадал?

— В «Доме книги», — ответил он, подсаливая хрустящий салат. — Полдня там простоял, две книги по радиоприему купил, в Ростове таких нет. Совместил приятное с растратой. А вы-то как сегодня, отстрелялись? Ромк, ты так и не сказал, что за программу ваяешь? Опять небось что-нибудь интересное, у тебя вечно идеи такие… — он поводил в воздухе вилкой, ища подходящее слово, — огненные.

— Игру пилю, — усмехнулся я. — Напильником. После защиты покажу, даже поиграть дам. Только сразу предупреждаю, эта фигня залипучая, начнете — не остановитесь, можете не заметить, как состаритесь.

— Тогда я первая, — заявила Лена. — Мне за Шпонькина положена моральная компенсация! К тому же я всю жизнь мечтала за игрой состариться.

— Не, ты лучше молодой оставайся, тебе идет, — возразил Миша. — Я возьму этот тяжкий крест на себя.

Они препирались об очереди, пока официантка не принесла чай, и Лена за этим спором доела ужин, а я гадал, куда подевались Кира с Вадимом. Да и Айдара было не видно.

— Ром, — заговорила Пападаки за чаем, — скоро все разъедемся: ты в Москву, мы в Новосибирск. Не хочу, чтобы мы потерялись до следующей олимпиады. У тебя мой номер есть?

— Не-а, — покачал я головой и достал коммуникатор. — Диктуй.

— Напиши мне, как доедешь, а я тебе, — попросила она, оставив мне контакты. — И звони не только по делу, а как… друг. Я буду рада.

— Буду звонить, — улыбнувшись, пообещал я. — И ты звони, не жди, пока я соберусь. — Все-таки после того разговора, когда все точки были расставлены, а претензии на мое хладное тело сняты, общаться с ней стало удивительно легко.

— Я-то позвоню, ты меня знаешь, — усмехнулась она. — И приезжай к нам, как сможешь. Я тебе Обь покажу и Академгородок.

— Постараюсь, — ответил я. — А не получится у меня, приезжайте вы в Москву.

Чай допили без четверти девять, и Лена поднялась первой: завтра с утра программирование, и ей хотелось выспаться. Но у выхода из ресторана она неожиданно перехватила меня и едва слышным голосом, проникновенно глядя в глаза, сказала:

— Ром, спасибо тебе. И Мише спасибо.

И это было так не похоже на нашу всегда легкую на подъем и боевую Лену, что я даже смутился. Нежность и ласка для нее — все равно что слабоумие и отвага для… ну, скажем, Йоси Лапидуса. Вещи несочетающиеся. А вот поди ж ты.

— Хорошо, что мы шли мимо, — единственное, что я смог из себя выдавить.

А она уже снова широко улыбнулась, будто и не показывала слабину мгновение назад, по-хозяйски подхватила меня под руку, и мы пошли к лифту. На третьем этаже я вышел, пожелав ей спокойной ночи, и она поехала выше, к себе.

Мишка пока что задержался внизу, чем я воспользовался, чтобы первым принять душ, а когда уже с облегчением собрался завалиться спать, в дверь постучали. Это показалось мне странным, ведь у Мишки был ключ. Я открыл и увидел в коридоре Вадима Осокина.

— Разговор есть, Ром, — вместо приветствия с места в карьер выдал он. — Пустишь?

— Заходи, — недоуменно пожал я плечами.

Он вошел и рассеянно сел на Мишину кровать напротив меня.

— Рома, я требую, чтобы ты отстал от Киры, — решительно сказал он. — Я вижу, как она к тебе тянется, и ты, очевидно, не против. Ты хочешь ее вернуть.

Ах вот оно что. Значит, тот короткий жест Киры, взявшей меня за руку, не укрылся от его внимания. Может, оно и к лучшему. Хотя этот узел был давно развязан, мне требовалось подтвердить это, глядя Вадиму в глаза. И не столько даже для него, сколько для себя самого. В конце концов, это нечестно и по отношению к Нине, и по отношению к Кире, а главное, к самому себе. Хватит уже, у меня есть Нина, и на этом все, остальное не должно меня волновать.

— Не хочу, Вадим, — твердо сказал я. — Мы с Кирой хорошие друзья, и она это знает. Просто друзья.