Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

Можно было бы взорваться, когда он будет проходить рядом: всего-то и требовалось бы подняться и развернуться в его сторону. Длины лавки явно будет недостаточно, чтобы его защитить.

Но это, конечно, с высочайшей долей вероятности спасёт Папу.

А ещё — она не призналась бы в этом даже самой себе — на её решении сказалась семья с двумя маленькими детьми, сидящими от нее буквально через две лавки, как раз в стороне Эскобара.

Фатима, подумав ещё несколько секунд, решилась. Улыбнулась мужчине рядом, кивнула и встала. И, придерживая «живот», пошла по центральному проходу.

Пабло Эскобар увидел её сразу — как и тот, кто что-то ему говорил, идя рядом. Она улыбнулась им обоим.

В конце концов, пусть этот самый Пабло и является местным королём…Вот только Аллах выше его. Он выше их всех. И ему решать, кому жить, а кому умирать. Ему — и Фатиме.

Служба шла к концу. Пабло сидел в первом ряду, чувствуя, как деревянная скамья впивается в поясницу, и думал о том, что этот день запомнится надолго. Иоанн Павел Второй, облачённый в белые ризы, что-то вещал с амвона — его голос, усиленный акустикой собора, плыл над головами прихожан, смешиваясь с запахом ладана и старого дерева.

Эскобар понтифика не слушал, больше раздумывая о том, как чудовищного размера пазл начинает, наконец, складываться в картинку.

Колумбия, уже вполне официально называемая «латиноамериканским тигром» всеми сколько-нибудь значимыми экономическими и околоэкономическими изданиями, стремительно наращивала мощь. Не только экономическую, но и культурную, политическую и военную.

Рядом с Пабло сидел Омар Торрихос: фактический руководитель Панамы выглядел бледным, под глазами залегли тени, да и в целом видок отличался болезненностью. Впрочем, он держался молодцом: улыбался, кивал, изредка перешёптываясь с адъютантом. Пабло знал, что через месяц Торрихос уйдёт. Официально — по состоянию здоровья. На самом деле неофициально тоже… просто с нюансом, что его место будет занято человеком Пабло.

Так что всё шло по плану — и оттого было как-то не по себе, потому что все три жизненных опыта в голове Эскобара хором считали, что такого не бывает.

— Президентэ, — шепот раздался сбоку, почти над ухом, и Пабло едва заметно вздрогнул, выныривая из собственных мыслей.

Он повернул голову. Хорхе стоял согнувшись, вполоборота, и его лицо было напряжённым: не то чтобы испуганным, но собранным, как перед боем.

Пабло прекрасно знал это выражение: что-то пошло не так. Он поднял бровь и коротко кивнул, давая разрешение собственному главе охраны говорить.

— У нас проблема, — тихо сказал Хорхе, почти не разжимая губ. — Пьер, наш француз, на крыше южной башни…

— И?

— Он заметил кое-кого. В толпе, у входа на площадь точно был боевик из Ливана. Пьер его узнал: видел в досье DGSEпо взрыву казарм в Бейруте в восемьдесят третьем. Французы его ищут четыре года, а он здесь, у собора…

Пабло напрягся. Где-то внутри заворочался холод, а спящая последнее время тьма снова подняла голову.

Сомнительная честь первопроходцев в использовании самоубийц в атаках на заминированных грузовиках на этот раз была за ИРА, но атака в Бейруте на казармы морской пехоты прошла ровно с тем же результатом, что и в знакомой Эскобару истории. Жуткий взрыв унес жизни почти двухсот пятидесяти американцев и пятидесяти восьми французов. Теракт, который, вкупе со своим теперешним «оригиналом», переписал правила войны.

И если человек, причастный к организации подобной атаки здесь, то сильно-сильно сомнительно, что он пришёл помолиться.

Оставался, конечно, вопрос, по чью конкретно он душу, и что конкретно задумал, но риски становились неприемлемыми…

— Пьер уверен? — спросил Пабло, не меняя выражения лица.

— Говорит, что стопроцентно, там довольно приметный шрам на скуле. Это он.

Эскобар сделал паузу, прикрыв глаза на секунду и собравшись.

Для начала он сразу решил, что будет считать, что его француз не ошибся. Ошибся — и ладно, ничего страшного. Но если нет…

Первая версия: совпадение. Ливанец сбежал в Панаму, тем более что из Ливана очень много людей эмигрировали именно в Южную и Латинскую Америку. Визит Папы — дело большое, вполне может посмотреть и из интереса.

Эту версию отбрасываем — ровно по той же причине, что и вероятность ошибки Пьера.

Вторая версия — они не за ним, а за Папой. Учитывая, что предположить, как именно будут атаковать Иоанна, сложно, можно действовать двумя путями: или предупредить, или подстраховаться самому.

Насчёт «предупредить» всё просто: это точно даст заработать ещё пару очков в глазах понтифика и увеличить влияние. Вот только у Пабло руки чесались самолично главу католиков пристрелить…А влияние он может получить и так, при новом Папе.

Или, если дико повезёт, получить «своего» Папу Римского… А потому, надо просто подстраховаться.

Это, конечно, если не играет третья версия: ливанец тут по его, Эскобара, душу. А значит, тогда точно надо валить — и давать команду ребятам ловить нехорошего человека, чтобы по душам с ним поговорить в каком-нибудь милом звукоизолированном подвале.

Единственная разница между второй и третьей версией — действия после того, как он обезопасит себя.

Пабло открыл глаза. Время сжалось, как пружина: он видел, как Хорхе ждёт его решения, как пот стекает по виску телохранителя, как в полумраке собора колышутся тени прихожан. Над алтарём горели свечи, пахло воском, ладаном и потом.

— Уходим, — принял решение Эскобар. — Не паникуем. Где машина?

— Кортеж у бокового выхода…

— Отлично. Идём к ней.

Пабло медленно поднялся, стараясь двигаться естественно, будто ему просто потребовалось в туалет или ещё что-то в этом роде. Улыбнулся Торрихосу. Генерал понимающе кивнул, погружённый в молитву.

Эскобар неторопливо пошел по боковому проходу, вдоль стены. Хорхе шел рядом, частично прикрывая босса от прихожан собственным немаленьким телом.

За спиной продолжал говорить Папа:

— … И возлюбите врагов ваших, ибо только через любовь вы сможете войти в Царствие Небесное…

Пабло улыбнулся.

«Какая ирония, — пришла ему в голову мысль, — если мои парни не ошиблись, то сегодня господин Войтыла будет ближе к этому Царствию, чем все мы…Хотя нет, он, скорее, отправится в ад».

Эскобар шагал неторопливо — но и не в развалочку, потому что стоит ему побежать или ещё что-то вроде того, как вероятность атаки резко вырастет.

Впрочем, Пабло сохранял спокойствие: сердце билось ровно, словно организм уже знал, что опасность неизбежна и не собирался тратить энергию на панику. Чувства обострились, словно в бою…Получилось пройти уже почти до