Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев

— Чего⁈ Олег… Борисович⁈

Я чуть привстал в кресле и чуть склонил голову:

— К вашим услугам.

Дядя Жора, не выпуская из рук ни портфеля, ни листка, медленно, как подкошенный, осел на стул для посетителей.

А я смотрел на него и думал о том, что пути Фемиды в нашей стране поистине неисповедимы и полны злого сарказма. Вчера вечером я нанял дядю Жору, чтобы защитить свой бизнес от Рощина. А сегодня утром Рощин прислал того же самого дядю Жору, чтобы его руками этот бизнес прикончить. Круг замкнулся.

Дядя Жора с минуту сидел молча, грузно нависая над столом. Затем достал из кармана клетчатый платок, промокнул вспотевший лоб и попытался вернуть своему мятому лицу былую адвокатскую солидность. Получалось, откровенно говоря, скверно. Всю свою сознательную жизнь он смотрел на меня исключительно свысока, как на сопливого студента-недоучку. А сейчас выходило, что мы с ним… стороны с равными правами? За одним переговорным столом? Отдельно его, наверное, бесило и выбивало из колеи то, что со мной, оказывается, ведет личные дела сам Рощин.

— Ну… раз так… — он гулко откашлялся, пряча платок. — Раз ты, значит, у нас теперь Олег Борисович… Это, по сути, ничего не меняет. Я представляю интересы покупателя. Работа есть работа. Ничего личного.

Он щелкнул замками портфеля и выложил на стол договор. Четыре желтоватых листа, отпечатанные на машинке через копирку, с аккуратными исправлениями, внесенными синей шариковой ручкой. Купля-продажа всей партии товара, находящейся на СВХ. Продавец — ТОО «Арес». Покупатель — ТОО «Атос».

Я про себя усмехнулся: не «Аметист». Рощин не подписывает документы своей рукой и не светит свои головные структуры в таких деликатных сделках. Классика жанра.

Вслух я сказал:

— «Атос»? Серьезно?

Дядька тут же огрызнулся, почувствовав подвох:

— Это не я такое название придумал!

— А кто? — продолжал подкалывать я. — Портос и Арамис? Дартаньяна в учредители не позвали?

— А по существу вопросы будут⁈ — обиженно проворчал Жора, насупив брови.

— Хорошо, — я пододвинул бумаги к себе. — Давайте смотреть по существу.

Я взял договор и начал читать. Медленно, вдумчиво, страницу за страницей, сканируя каждый абзац. Жора занервничал. Он принялся нетерпеливо барабанить короткими пальцами по портфелю и попытался меня торопить: «Да там всё стандартно, Олег, типовая форма, что ты там высматриваешь? Подпиши, шлепни печать, и дело с концом».

Я не отвечал. Договор всё равно предстояло подписывать Зимову, ибо по документам в «Аресе» я был никто и звать меня никак. Но пропустить откровенную дичь я не имел права.

На второй странице я взял со стола остро отточенный карандаш. И зачитал вслух, с выражением:

— «Оплата производится покупателем в течение девяноста банковских дней с момента поставки, в рублях, по ценам, указанным в спецификации».

Я поднял глаза на родственника.

— Дядя Жора, вы в продуктовый магазин давно ходили?

— При чём тут магазин? — опешил он.

— При том, что хлеб с января подорожал в несколько раз. А к лету подорожает еще в несколько. Инфляция летит в космос. Через девяносто банковских дней эти ваши рубли будут стоить дешевле фантиков от конфет «Мишка на Севере». Это не оплата за товар, дядя Жора. Это узаконенный грабеж.

— Это стандартная коммерческая отсрочка! — возмутился адвокат, всплеснув руками. — Так сейчас все солидные люди работают!

— Так работают те, кто хочет получить чужой товар бесплатно, — парировал я. И, не дрогнув рукой, жирно вычеркнул весь пункт.

На полях карандашом вывел: «Стопроцентная предоплата. Либо оплата в день подписания акта приемки — в рублях по биржевому курсу на день платежа».

Следующий пункт опять у меня вызвал бурю эмоций.

— «Приемка товара по количеству и качеству производится на складе покупателя. Акт составляется покупателем. Претензии по количеству, комплектности и качеству принимаются в течение шести месяцев. При выявлении расхождений продавец возвращает полную стоимость партии и уплачивает штраф в размере…»

Я присвистнул.

— Шесть месяцев. На складе покупателя. Акт составляет покупатель. Без нашего участия. Красота.

Жора непонимающе пожал плечами:

— Ну а что тут такого? Нормальная гарантия.

Я живо вспомнил утренние слова Рощина в «Снежинке»: «При досмотре совершенно случайно найдутся лишние единицы. Или пара ящиков гранат». Если пересчитывать стволы будут на закрытом складе покупателя, без представителей продавца, да еще и в течение полугода, то там может найтись всё, что угодно. Хоть гранаты, хоть переносные зенитные комплексы. Или не найтись ничего. И «Арес» по этому договору будет обязан вернуть Рощину все деньги, да еще и гигантский штраф сверху приплатить.

— Дядя Жора, по этому чудному пункту ваш покупатель через пять месяцев может заявить, что половины стволов в ящиках вообще не было, а вместо них лежали тульские пряники и силикатные кирпичи. И мы в суде ничего не докажем.

— Ну что ты, Олежка! Покупатели — очень серьезные люди…

— Серьезные люди как раз так и кидают, — отрезал я.

Пункт полетел в корзину. Я вписал: «Приемка — строго на СВХ, при передаче товара, с обязательным участием уполномоченных представителей обеих сторон. Составляется двусторонний акт. С момента подписания акта претензии по количеству и комплектности товара не принимаются».

Перевернув страницу, я наткнулся на настоящий шедевр. Он был стыдливо спрятан в разделе «Прочие условия», набран мелким шрифтом в самом конце «подвала».

— Дядя Жора! — искренне восхитился я. — Ну вы просто жжете напалмом! Это что такое? Слушайте: «Продавец гарантирует абсолютную юридическую чистоту товара. В случае возбуждения уголовного дела или изъятия товара государственными органами по основаниям, связанным с его ввозом, продавец обязан возвратить покупателю полную стоимость товара и уплатить штраф в размере ста процентов этой стоимости».

Я медленно положил договор на стол. Залез во внутренний карман пиджака, достал сложенное вчетверо утреннее постановление об освобождении Люды и развернул его перед носом Жоры. Пальцем ткнул в строчки: «освобождена в связи с отсутствием достаточных оснований для дальнейшего задержания». Не «уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления». А просто «освобождена».

— Видите, дядя Жора? — с нажимом сказал я. — Дело-то не закрыто. Оно просто лежит в столе у следователя. И его в любой удобный момент можно достать и дать ему ход. А по вашему пункту, если его достанут, мы