Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

В динамиках объявили Антона Жаркова, постоянного ведущего Московской студенческой лиги, причем бауманский сектор успел поднять шум еще до его выхода. Высокого коротко стриженного парня я узнал: в местном телевизионном кавээне он вечно играл наглого школьника.

Жарков привычным, уверенным шагом вышел к микрофону, пережидая скандирование своей фамилии, и было видно, что выступать в качестве хозяина мероприятия ему комфортнее, чем играть разнузданного школяра — ту роль он давно перерос.

— Добрый вечер! — воскликнул ведущий, и зал вздрогнул от ора зрителей. Это вам не КВН по телику, тут все проще, но при этом и живее. Эмоции ярче, крики громче. — Бауманку уже слышу! А где остальные?

В ответ закричали разом несколько рядов, поднялся свист, визг, бешеные аплодисменты. Публика тут была не то что благодарная, а фанатская. Наши повскакивали с мест, Денис замахал обеими руками.

Жарков профессионально дал толпе прошуметься и поднес микрофон к губам: в зале за несколько секунд установилась послушная тишина.

Ведущий представил команды, и каждое название отзывалось новым витком визга из зала. Потом повернулся к пятерым за столом перед сценой.

— Сегодня нас судят: актер и автор программы «Дежурный по городу» на «Первом экране» — Станислав Ракитин!

— Ракитин? — шагнула ко мне Надя, заглядывая через плечо. — Подвинься, Ром, дай посмотреть.

Широкоплечий мужчина с залысиной привстал у стола — судя по всему, это и был актер. Ну, мужик и мужик, я кино особо не интересовался и любопытства Нади не разделял.

Следом Жарков представил композитора Рустама Сабирова, чью заставку к «Дежурному по городу» бауманский сектор тут же просвистел, а он отбил ладонью последние такты; актрису Регину Синицыну и седобородого Евгения Белецкого из Театра миниатюр; последним — председателя жюри Кирилла Терехова, редактора лиги, в очках и с раскрытой тетрадью, сидевшего между артистами.

— Второй четвертьфинал, — продолжил Жарков. — Четыре команды, три конкурса, в полуфинал проходят две. Оценки от каждого судьи: за приветствие до пяти, за разминку до шести, за домашнее задание до семи. Баллы складываются. При равном количестве очков выше будет та команда, у которой лучше разминка — доказательство находчивости команды!

Зал затопал, засвистел, а Жарков, дождавшись тишины, объявил:

— Начинает команда МГУ «Верхняя полка»! — И незаметно отступил к краю сцены, освободив место первым выступающим.

Начала «Полка» уверенно, этого я не мог не признать. Уже к середине приветствия Буровцев вынужден был пережидать смех зала, чтобы не сбивать и не торопить ребят. В итоге получили они пять пятерок, зал бесновался и шум стоял такой, что закладывало уши.

Им все еще хлопали, даже когда Жарков объявил и вызвал нас на сцену:

— На сцену приглашается еще одна команда МГУ «Лифт»! — пронесся его зычный голос.

Виталик вышел первым, с папкой под мышкой, рыжий и серьезный, как руководитель испытаний.

— Институт сна и бодрствования проводит испытание идеального студенческого будильника! — объявил он. — Образец: студент второго курса, уснул над конспектом в четверг. Задача: разбудить. Первый сигнал!

Слава, автор нашего приветствия, уже спал за столом, уткнувшись лбом в тетрадь, и спал убедительно: долговязый, в растянутом свитере, он свешивался со стула так, будто его туда вылили. Тремя резкими ударами по заглушенным струнам я с края сцены изобразил звонок на лекцию. Павел и Миша вышли из-за кулис, машинально сели за стол по обе стороны от Славы, раскрыли тетради и приготовились писать. Слава перевернулся на другую щеку.

В зале в первый раз рассмеялись — причем и в чужих секторах, это я отслеживал особенно ревниво.

— Сигнал первый: испытуемый не разбужен, разбужены посторонние, — проговорил Виталик, заполняя бланк испытаний. — Второй сигнал!

Я взял марш, медленно, двумя аккордами, и Тамиля объявила из-за кулис голосом радиоточки из столовой:

— Начинается обед!

На обед поднялись все: Павел с Мишей вскочили из-за стола, Леонид с Андреем вышли из-за кулис, и все четверо двинулись к краю сцены. Андрей запел первым, чисто и слышно:

— Пахнет борщом!

Слава, не открывая глаз, поднял руку:

— Займите мне место!

Виталик переждал смех и отметил в бланке вторую неудачу.

Леонид изобразил будильник с голосом нашего капитана: подошел к столу, набрал воздуха и выдал виталиковское «Подъем, команда! Прогон через пять минут!» — так похоже, что на репетициях мы падали. Здесь засмеялся наш ряд, Кан громче всех, и еще несколько человек, которые знали Виталика. Остальные вежливо ждали. Да, это было глупо, и почему я вовремя не подумал о том, что междусобойная шутка не лучший способ рассмешить толпу незнакомых людей?! Леонид еще держал позу, ожидая смеха, а Виталик уже перелистнул страницу в папке.

Ребята ждали привычных музыкальных сигналов. Я сократил переходы и перестал играть под реплики Виталика. Перед Мишиным «Стипендия пришла!» оборвал марш. Реплика прозвучала в тишине, Слава, не просыпаясь, протянул ладонь, и засмеялись громче, чем на прогоне.

— Последнее испытание! — сказал наконец Виталик и закрыл папку.

Тамиля вышла из-за кулис и наклонилась к спящему:

— Слава, к тебе девушка!

Слава вскочил, как подброшенный, пригладил обеими руками волосы и замер, готовый ко всему. Надя вышла из-за кулис с журналом под мышкой и строго посмотрела на Славу.

— Я староста, — сказала она. — Где тебя всю неделю носит?

Слава посмотрел на нее, подумал и потянулся выключить, как будильник, — нажать ей на нос. Надя отвела его руку, усадила обратно за стол, раскрыла перед ним журнал и положила сверху ручку:

— Ну спи. Я сама распишусь, что ты отказался от стипендии.

Слава поймал ее руку над журналом, отобрал ручку и сел прямо. Виталик заглянул ему в лицо, помахал перед глазами ладонью, раскрыл папку и торжественно поставил галочку.

Я ударил последний аккорд и прижал струны ладонью. Из нашего ряда донесся хохот Кана. Нина хлопала над головой, а Йося привстал с фотоаппаратом. Мы вышли на поклон всей девяткой, и Слава, сияя, стукнул меня кулаком в плечо.

— Жюри, ваши оценки! — сказал Жарков.