Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино
— Допустим. Мою работу ты оплатишь. А потом, с продаж, как будем получать?
— Запишем в договоре с изготовителем, сколько он будет платить нам за каждую проданную читалку. Немов предлагает десять процентов от прибыли, которую сам же посчитает. А мы будем знать, сколько нам причитается с каждого прибора. К примеру, мне Левон за каждый набор «Мафии» рубль отдает, — это наше условие. Набор стоит семь рублей. У читалки цена будет совсем другая.
— Рубль из семи? — переспросил Глеб и задумался. — А кто будет искать покупателей? Ты же скоро уедешь в Питер.
— Вернусь тридцатого и займусь покупателями. Меня уже знают по песням и дискам, я засветился в утреннем шоу Лики Стрельцовой, а теперь еще и газета прославила. Когда читалка будет готова, устроим показ. Я постараюсь собрать побольше народу, а ты расскажешь про читалку. Сам покажешь, что сделал, ответишь на вопросы. Пусть будущие покупатели с тобой познакомятся.
Глеб отодвинул прототип, чтобы поставить перед собой чашку.
— То есть плату и сборку я буду вести сам? Ты не начнешь указывать, какую деталь куда ставить?
— Это ты лучше меня знаешь, — заверил я, ничуть не кривя душой. — Технические решения будешь принимать сам. А готовые приборы вместе проверим, прежде чем продавать.
— А если потом найдешь завод и передашь туда мои чертежи? Они наладят выпуск, а я останусь без работы и без денег?
— Чтобы ничего такого не было, нам с тобой нужен договор. У тебя будет доля от продаж на всех выпусках, даже если сборкой займется завод. И в описании прибора останется твоя фамилия, как разработчика платы. Это условие я готов подписать.
— На такой показ я бы Туманова позвал, — сказал Глеб после паузы. — Пусть посмотрит, что у нас получилось. Вообще, надо было сразу так договориться.
Я достал из сумки тетрадь и ручку, вырвал чистый лист и положил между нами.
— Давай сейчас запишем, кто за что отвечает, сколько вкладывает и как будем делить доход. — Я протянул ему ручку. — Подпишем оба. Потом решим, на каких условиях готовы работать с Немовым. Можем вместе ему написать и объяснить, что два образца доведем за свой счет, а производство партии будем обсуждать отдельно.
Глеб задумался, и лицо у него сделалось очень напряженным. С минуту он молчал, а потом покачал головой. И ручку не взял.
— Я уже дал слово, Ром. Немов ждет меня двадцать пятого с ответом про партию. Туманов на меня рассчитывает, прямо сказал, что сборку доверит мне. Они под это людей собирают. А я теперь от своих обещаний откажусь? Мне потом никто не поверит. И Туманов тоже.
Про то, что Глебу доверят сборку, в воскресенье речи не было. Когда они успели это обсудить? Выяснять я пока не стал: сначала надо было договориться между собой.
— Сам показ отменять не придется, — сказал я. — Поедешь и покажешь читалку. А про партию я поговорю с Немовым, объясню, что деньги на доводку у нас появились и теперь мы готовы сами оплатить изготовление образцов. Предложу обсудить договор, по которому разработка останется нашей. Если хочешь, поговорим с ним вместе. Тебе не придется одному объясняться за нас обоих.
— Поздно! — Глеб неожиданно стукнул ладонью по столу, и прототип подпрыгнул. — Где ты раньше был со своими обещаниями? — С каждым словом он все больше горячился и повышал голос, да так, что под конец уже почти кричал: — Их деньги тебя не устроили, так ты свои вытащил. А что, раньше у тебя этих денег не было? Мог бы сразу вложить! Я неделю с ними переписывался, все согласовал, а ты пришел с обещаниями и предлагаешь начать заново! Ни стенда у тебя нет, ни мастерской. Мастера ты даже не видел. А если триста рублей расхода превратятся в пятьсот? Ты узнал, сколько корпуса будут стоить? Два одинаковых экрана достать сможешь? Через неделю уедешь, и мне одному придется все это решать. У Немова в мастерскую можно в среду прийти, там уже работать можно! А не когда ты с олимпиады вернешься!
Он опомнился и понизил голос, вспомнив про спящих за стеной людей, но сердиться не перестал. Я пока что молчал, давая ему выговориться. Еще недавно он с интересом обсуждал, как устроим показ, а стоило предложить изменить договоренность с фирмой, как он вспылил. При этом насчет расходов и мастерской возразил по делу, ведь я действительно еще не знал, что удастся заказать через Даню.
— Глеб, я предлагаю тебе выбор, — вкрадчиво проговорил я, понимая, что это последнее предложение с моей стороны. — Если хочешь работать у Туманова — это твое дело. Но ты раздаешь обещания за двоих, хотя моего согласия не получил. Только учти, это моя идея, поэтому мою программу, материалы и имя без моего разрешения использовать нельзя. Давай все-таки договоримся между собой и вместе решим, кому и что сможем предложить.
— Нет, — уперся Глеб. — Двадцать пятого я поеду и скажу то, о чем договорился. Со своей платой я разберусь сам. А ты со своей программой разбирайся сам, раз она у тебя такая отдельная.
Ну что ж, пожалуй, теперь было сказано достаточно.
Я встал и положил ручку на чистый лист, на котором мы так ничего и не написали. Глеб к нему не притронулся: придвинул прототип и снова взялся за кнопку.
В коридоре было темно и тихо. Я вспомнил, как Глеб поднимал в «Ярусе» бокал за наш прототип. Совсем недавно мы радовались первой работающей читалке, а теперь не могли договориться о том, что с ней делать дальше. Жалко было потерять товарища, с которым столько вечеров просидел над одной платой. Про заявку на патент я ему так и не сказал.
Когда я вернулся в комнату, Кан уже спал. Я включил настольную лампу и повернул ее к стене, чтобы свет не падал ему в лицо. Открыл почту, закончил для Александра Сергеевича описание устройства и перечислил показы с датами и именами тех, кто видел прибор. Проверил письмо и отправил. Потом написал Левону:
«Левон,