Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино
Бауманцы, впрочем, не отставали. Жарков вызывал их к микрофону по фамилиям, и чаще других отвечал Селиванов, худой парень в клетчатой рубашке. Он хлестко бросался короткими репликами в пару слов и дважды попал не хуже нас.
— Ну, Ром, ты крут, — сказал Виталик, когда я вернулся после последнего ответа, и Надя за его спиной молча показала мне большой палец.
— Жюри, ваши оценки! — воскликнул Жарков.
В этот раз наш результат объявляли первым, и у меня от волнения почти перехватило дыхание…
Пять шестерок!
Виталик заорал первым, Тамиля завизжала следом и принялась прыгать на месте, размахивая руками, пока Славка со всей силы колотил меня по спине. Максимум, максимум!
— Невероятно! «Лифт» — тридцать, максимум баллов! — объявил Жарков, и публика отозвалась ором и свистом. Особенно отзывалась, конечно, наша зона, вероятно, тоже изрядно обескураженная неудачным вступлением, а потому особенно радовавшаяся победной разминке.
В итоге Бауманка получила на балл меньше нас, а «Полка» и МЭИ — заметно ниже.
Разминку мы выиграли, но по итоговой таблице сдвинулись несильно, поднявшись только на третье место: Бауманка шла первой, «Полка» второй, на один балл впереди нас. Оставался последний этап: «домашка» должна была решить все.
Уйдя за кулисы, я торопливо, пока позволяло время, собрал вокруг себя ребят.
— Балл до «Полки», — серьезно сказал я. — Если побьем их в домашке — обойдем.
— А если они возьмут максимум? — боязливо спросил Миша.
— Тогда мы им похлопаем, — решительно сказал Виталик. — Все, хватит считать. Сыграем свое, сделаем, как умеем. А там уже посмотрим.
И на самом деле он был прав. Что толку считать сейчас баллы, стоя за кулисами. Побить «Полку» мы можем только там, на сцене, и лишь от нас зависит, сумеем мы это сделать или нет. Шанс у нас есть — теперь дело за нами.
Глава 11. Главный грузчик
— Итак, впереди последний на сегодня конкурс. Напоминаю, по итогам сегодняшней игры в полуфинал проходят две лучшие команды. Порядок домашнего задания! — Жарков развернул распечатку. — «Нормальные люди», «Без вариантов», «Верхняя полка», «Лифт»! Первая команда, прошу на сцену!
Под бодрую музыку на сцену бегом выскочили первые ребята, и пошла домашняя заготовка. Я стоял за кулисами, прижимая к боку гитару, чтобы случайно не разбить, и сосредоточенно следил за выступлением конкурентов, пытаясь непредвзято оценить уровень и прикинуть, насколько у нас есть шансы прорваться в полуфинал.
МЭИ сыграли ровно, хотя и без особых взлетов. Да, публика смеялась, хлопала, но в целом бесновалась только поддерживающая группа. В итоге оценки были средненькими, и команда явно осталась за бортом.
Вышедшие следующими бауманцы хорошо начали, но в середине домашки несколько вокальных партий наложились друг на друга, видимо, не успели толком отрепетировать, и получилась каша. В какой-то момент я даже перестал разбирать слова. Судьям такой ляп тоже, очевидно, не понравился, потому что дальше они даже неплохие остроты слушали без улыбок. Селиванов, надо отдать ему должное, неимоверным усилием все же собрал концовку и вернул аплодисменты, однако пятерок на карточках жюри было больше, чем шестерок.
Хорошо, что в этом мире, по крайней мере, в этой лиге, оценки жюри выставляет после каждого выступления, по горячим, так сказать, следам, а не по итогам всего раунда. Это подарило нам надежду.
— Их можно догнать, — выдохнул Виталик.
Я задумчиво кивнул, продолжая смотреть на сцену: следующей вышла «Полка». Их выступление не то чтобы вызвало у меня восторг, но закончили ребята под дружный топот своего сектора, и жюри дало им ровно столько, чтобы команда сравнялась с Бауманкой.
В целом публика очевидно получала удовольствие: все смеялись, свистели, хлопали, — и только команды переживали и нервничали. Сам я, вместо того чтобы радоваться празднику юмора, сосредоточенно подсчитывал очки. В целом получалось, что нам нужно взять тридцать из тридцати пяти: тогда у всех троих будет поровну, и выше окажемся мы, потому что выиграли разминку. На балл меньше — и мы третьи, что означает автоматический вылет. И тогда Система заберет один из подарков. Может, даже голос, которым я сейчас собирался петь.
— Если не обосремся, шансы хорошие, — сказал Виталик за моим плечом, успев просчитать все то же самое. — Тридцать баллов возьмем — и мы проходим.
— А наберем тридцать один — будем первыми и без разминки, — задумчиво добавила Тамиля.
Слава посмотрел на нее и наконец улыбнулся. Да, цель казалась вполне достижимой, но пока что мы делили шкуру неубитого медведя, и я сосредоточенно поправил на плече гитару, мысленно прогоняя всю заготовленную домашку еще раз.
— «Лифт»! — объявил Жарков. — Музыкальное домашнее задание «Грузчик»!
Все, пора! Ну что, помогай, Великий Ктулху! Именем Маслякова! Мы должны из кожи вон вылезти, но пройти! Тридцать баллов, тридцать баллов, тридцать баллов — крутилось в голове, когда я сделал шаг из-за кулис.
Мы отрепетированно выскочили на сцену всей девяткой. Я тут же встал с гитарой к микрофону, Слава пристроился сбоку, а остальные — полукругом за нами. Виталик объявил наш гимн будущих специалистов и отошел на свое место, а я взял первые аккорды.
«Грузчик» — песня «Станции Спортивной». Еще в прежней жизни стоило мне услышать припев «Грузчик, грузчик, парень работящий!» — и мелодия потом крутилась в голове целый день, как заезженная пластинка.
Потому я и выбрал ее: хотел, чтобы после нашей игры люди уходили с песней в голове. Ноты и слова восстановил по памяти и показал ребятам, как это надо играть. Слава первым попробовал исполнить тот самый дебильно-дерганый танец физика с совершенно непроницаемым лицом, и я понял, кому стоять рядом со мной. Партии в итоге разобрали на всю девятку, чтобы участвовал каждый. Причем самых сильных поставили в начале и в конце, чтобы номер лучше запомнился и произвел наибольшее впечатление: это мне уже помог опыт эстафет, накрепко вбитый в голову.
Первую историю, про экономиста, пел я сам. Начал солидно, почти с самодовольством: человек столько учился, так много знал — можно было ожидать блестящей карьеры. Я