Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

Монах пожал плечами.

— Единственное, что я увидел в нём отче это то, что он может быть тем, кем сам хочет быть.

Седые брови старца взлетели вверх, это было очень необычная рекомендация от человека, который был самым молчаливым даже среди монастырской братии монастыря Ксенофонт.

— Не спрашивайте больше отче, у меня не будет для вас другого ответа, — пожал плечами монах и пошёл к лодке, где суетился его подопечный, передавая братьям остальной их улов.

— И что мне сказать другим игуменам про это? — пробормотал отец Филофей, уходя к себе.

* * *

10 октября 1464 A. D., Святая гора Афон, монастырь Ксенофонт, Османская империя

Неспешная, размеренная жизнь монастырей, в конце концов повлияла и на меня, нет, я не стал ленивым и толстым, занимаясь только переписыванием кодекса, а всё остальное время ничего не делая, просто я перестал спешить, но успевал делать ровно столько же, что и раньше.

Когда я поймал себя на данном факте, я очень сильно удивился, даже несколько раз проверял, что если не спешу куда-то, а просто делаю то, что привык, то укладываюсь в те же сроки. Одна, вторая и даже третья проверка неизменно давали тот же результат, я всё успевал, но ещё при этом не так сильно уставал, как раньше, у меня даже появилось время посидеть в кабинете вечерами с отцом Филофеем, помучить его изучением церковнославянского, который я взялся изучать по рукописям, которые он приносил почитать мне из славянских монастырей Хиландара и Зографа, просто почитать книги, а также даже вялить рыбу, которую кошки из Дохиара, едва видя меня с ней, вопили так, словно я принёс им валерьянки.

Вот и сейчас, я думая о своем, неторопливо распутывал сети, после очередной рыбалки, поскольку отец Христофор ушёл отдавать рыбу, внезапно почувствовал позади себя чей-то тяжёлый взгляд. Реакция была моментальная и не зависела от моего желания. Я отпрыгнул, выхватил нож и пригнулся, готовясь к бою.

Какого же было моё удивление, когда я увидел трёх турков, приплывших на небольшой лодочке рыбака, который ждал их, и сейчас они изумлённо смотрели на меня и мой нож. Первый был скорее всего чиновником, оружия при нём не было кроме небольшого кинжала, а вот двое сопровождающих его янычар в высоких белых войлочных шапках, потянули из ножен сабли.

— Господин Челеби! Стойте! Господин Челеби! — услышал я голос и к нам бегом побежал перепуганный отец Христофор.

— Ученик, убери нож, это уважаемые люди, — бросил он мне на ходу и я, с трудом заставляя себя это сделать, вообще отвернулся от них, вернувшись к работе с сетями, но сам слушая всё, что творилось за моей спиной.

— Кто это? Я не видел у вас его раньше! — послышался скверный, но понятный греческий с сильным османским акцентом.

— Господин Челеби, мы сами не знаем, море выкинуло его на берег две недели назад, — зачастил с ответами отец Христофор, судя по голосу всё ещё очень испуганный, — ничего не помнит, ни своего имени, ни прошлого, так что мы дали ему кров и еду.

— Судя по его реакции, не всё он забыл с прошлой жизни, — хмыкнул чиновник и я услышал, как сабли людей, его сопровождающих, снова вернулись в ножны, — я сам хочу с ним поговорить, на каком языке он с вами заговорил?

— На греческом, господин Челеби, — ответил отец Христофор и позвал меня, — Ученик, иди сюда.

Понимая, что от моего поведения сейчас будет зависеть не только моя жизнь, но и жизнь монастырей на горе Афон, власти осман накажут всех, если их чиновник пострадает, я надел на себя каменную маску с пустым взглядом и повернулся.

Монах, словно ребёнка поманил меня к себе, и я подошёл на негнущихся ногах.

— Кто ты? — я ощутил на себе очень внимательный взгляд османского чиновника.

— Когда отвечаешь, кланяйся и говори, господин Челеби, — сразу сказал мне отец Христофор и я это сделал.

Низко поклонился чиновнику, подставляя открытую шеи и покорно ответил.

— Простите, но я не помню, господин Челеби.

— Смотри мне в глаза, когда отвечаешь! — приказал он и я, разогнувшись посмотрел в его внимательные глаза, но ему явно было далеко до отца Иакова, который зная меня давно, мог сказать, что сейчас я притворяюсь.

— Слушаюсь, господин Челеби, — ответил я, продолжая смотреть не на чиновника, а за него, делая свой взгляд ещё более пустым и бессмысленным.

— Как тебя зовут? — продолжил допрос он.

— Простите, но я не помню, господин Челеби, — ответил я, не меняя тональности.

— Покажи ладони! — приказал он и я вытянул вперёд руки.

Увидев слишком характерные мозоли на правой, он присвистнул, что сделали и янычары его сопровождающие.

— А вот и ответ, откуда у него такая реакция, на чужой взгляд, — довольно кивнул он, повернувшись к монаху.

— Оружие? Документы? Деньги? Хоть что-то при нём было?

— Нет, господин Челеби, только эта одежда, — монах показал на то, во что я был одет.

Тот поманил меня, и я подошёл к нему вплотную.

— Не итальянская, — он потрогал материю и оценил её потёртость, — Кастилия или наверно больше Португалия…

— Скорее всего бедный идальго, господин Челеби, — сказал один из янычаров, — я видел их на службе у Родосских рыцарей.

— На этом нет плаща или знаков ордена, — тот покачал головой, отпустив мой дублет. — ладно, это не моё дело, если не опасен, пусть живёт у вас, только налог тогда увеличится.

— Но, господин Челеби! — брат Христофор низко поклонился турку, — он не послушник, не монах, почему налог должен быть увеличен?

— Он трудник, — ответил тот, показывая, что разбирается в правилах православных монастырей, — так что попадает под законы. Пойду обрадую игумена этим.

Он с довольным видом и больше не обращая внимания на меня, отправился к монастырю, а отец Христофор показав мне кивком на рыбака, который ждал осман в лодке, показал мне следом взглядом на сети в нашей лодке, и я понимающе кивнув, вернулся к привычной работе.

Через полчаса чиновник с сопровождающими вернулся, их провожал лично отец Филофей, и в руках у очень довольного турка