Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

— И сколь долго длится обучение? — поинтересовалась Орнелия Лоредан.

— Заявляли три года, синьора Орнелия, — ответил Арсенио Алькальде, покачав головой, — три года бесплатного обучения и кормёжки… уму непостижимо.

За разговорами они вскоре увидели огромный купол Собора, а также его звонницы, кроме того, высились две громады монастырей с крестами на своих больших башнях, а потом и каменная ограда, окружающая гигантский комплекс с садом, фонтанами, ухоженными дорожками и огромным количеством деревьев, которые стояли с ещё зелёными листьями и зреющими плодами, заполоняя собой всё свободное пространство как вокруг Соборного комплекса, так и внутри него.

— Это что? Миндаль? — удивился синьор Никколо Маласпина, показывая на тысячи деревьев, высаженных так часто везде, что за ними даже не видно было дорожек, которые вели к монастырям и Собору, — почему так много?

— Угадайте с одного раза, синьор Никколо, — вздохнул рядом Арсенио Алькальде и все без лишних слов поняли, чья это прихоть.

Когда они подъехали вплотную к воротам, их перед процессией повозок тут же открыли и спускаясь на неширокие каменные дорожки, гостям из Светлейшей стал понятен размах стройки, которая действительно поражала воображение.

— Нечто подобное я и ожидал от маркиза де Мендосы, — хмыкнул Никколо Маласпина, осматриваясь, — он никогда не мелочится.

— Это да, денег вложено в этот проект просто куча, — согласился с ним синьор Арсенио Алькальде, — но признаюсь вам честно, в глубине души у меня сидит гордость за то, что это происходит в моём городе.

— Я вас прекрасно понимаю, синьор Арсенио, — согласилась с ним Орнелия Лоредан, видя, как в Собор постоянно что-то везут и увозят.

— Одну минутку, я сейчас представляю мастеров Беллини, другим мастерам, — извинился синьор Арсенио Алькальде, отходя от супружеской пары и вскоре они увидели, как флорентийцы и венецианцы с любопытством рассматривают друг друга и раскланиваются. Всё же в обычное время, они бы никогда не встретились, слишком уж из разных миров они были.

Через десять минут к ним вернулся синьор Арсенио.

— Ещё раз прошу меня простить, оставил всех на синьора Леона Батисту Альберти, он ответственный за координацию всех мастеров.

— Куда дальше, синьор Арсенио? — поинтересовалась у него Орнелия, когда их провели по монастырям, Собору, пока ещё только начавшему украшаться и показали те самые школы, о которых говорили по пути сюда.

— Для всех гостей синьора Иньиго был срочно возведён небольшой квартал, — ответил Арсенио Алькальде, — так что у вас тоже есть свой дом, правда он пустоват, но если вы скажите, что вам привезти или установить, мы всё сделаем. Едем туда? Я вижу ваши дети уже устали.

— Да, если можно, синьор Арсенио, — кивнула Орнелия, посмотрев на полусонных чад, которые остались в повозке, — но прежде мы можем хотя бы глазком увидеть замок самого маркиза? Мне просто не терпится посмотреть на место, где он сам живёт.

Арсенио Алькальде закашлялся, как тогда на пристани Фабио и несколько швейцарцев.

— Боюсь синьора Орнелия, вас ждёт большое разочарование, — покачал он головой, ведя их обратно к повозкам, — но, впрочем, если вы желаете, то мы проедем мимо его дома.

— А где он? — Никколо Маласпина закрутил головой, ища вокруг высокие стены замка, когда они тронулись и поехали по городу.

— Ближе, чем вы думаете, синьор Никколо, — хмыкнул Арсенио Алькальде и вскоре показал в окно.

— Вот, собственно, говоря дом, где живёт наш синьор.

После большого порта, широкого города, огромного монастырского комплекса, тысяч высаженных непонятно зачем миндальных деревьев, и в целом весьма масштабных затей маркиза де Мендосы, оба супруга бросились смотреть на что-то монументальное, огромное, и какого же было их недоумение, когда они увидели три небольших двухэтажных дома, стоящих за высокой каменной стеной.

— Это что, какая-то непонятная мне шутка, синьор Арсенио? — холодно поинтересовалась у сопровождающего венецианка, — как ЭТО, может быть домом маркиза? Где замок? Где хотя бы дворец? Это больше похоже на три конюшни, поставленные вместе.

— Ну, конюшни там и правда есть, — хмыкнул Арсенио Алькальде, не изменив даже тона в ответе, — но синьора Орнелия говорю вам, никакой шутки в этом нет, маркиз и правда живёт здесь, если конечно появляется в городе.

— Но…но… — Орнелия Лоредан никак не могла прийти в себя, видя три небольших дома, которые были малы даже для приличного барона, не то, чтобы для человека, масштаба маркиза де Мендосы.

— Скажу вам честно, синьора Орнелия, — вздохнул Арсенио Алькальде, видя реакцию гостей, впрочем они были не одни такие, так реагировали все, кто видел дом, в котором жил синьор этих земель и все оставались в глубоком шоке от увиденного, — мы даже предлагали построить ему дворец за деньги дворянства Аликанте, который бы соответствовал его статусу, но он показал на Собор и сказал, что лучше потратьте свои деньги туда.

Супруги переглянулись, поскольку да, это было так в духе синьора Иньиго.

— Едем к нашему дому, я не могу смотреть на это, — покачала головой Орнелия Лоредан, всё ещё будучи под впечатлением оттого, что увидела.

Второй шок был в том, что в новеньком квартале, где ещё не было каменных мостовых и куда они приехали, чтобы выбрать себе дом, в котором они будут теперь жить, все строения были огромными, трёхэтажными и очень просторными, будучи даже больше тех трёх домишек, где обитал сам маркиз, со слов синьора Арсенио Алькальде.

— Выбирайте любой, они все построены одинаковыми для гостей маркиза, — синьор Арсенио Алькальде, показал на десяток больших домов, больше похожих на маленькие дворцы, даже по венецианским меркам.

— То есть даже для гостей, маркиз построил дома лучше, чем для себя? — Никколо Маласпина поднял бровь, пока жена осматривала первое из предложенных жилищ.

— Он тут пару месяцев назад выкупил землю из королевского домена, для своего друга, рядом с нами по соседству, — абсолютно спокойно сказал Арсенио Алькальде, показав рукой куда-то на запад, — за тридцать тысяч флоринов, так что синьор Никколо, здесь давно уже перестали удивляться его поступкам. Чего я и вам желаю, если хотите сохранить свой рассудок в порядке.

Никколо Маласпина ди Трезана посмотрел на спокойного дворянина и понял,