Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

Пабло — все три части его души — считал, что имевшаяся в большинстве стран пенсионная система глубоко порочна в своей сути, фактически представляя из себя натуральную финансовую пирамиду: деньги нынешним пенсионерам платят нынешние работающие. И даже и ладно бы, вот только это прекрасно работало, лишь пока соотношение пенсионеров к работникам оставалось на приемлемом уровне. Но рождаемость падала по всей планете, а вместе с этим начались и процессы деградации пенсионных систем. Всё просто: работников меньше, пенсионеров — больше. Основание пирамиды сужается, а верхушка — расширяется.

Как с этим бороться? У подавляющего большинства стран идея не пошла дальше, чем «повысить пенсионный возраст». К началу второй четверти двадцать первого века во всё большем количестве государств уже поговаривали о цифре «67» — именно столько лет для мужчины предлагалось достичь, чтобы получить право на пенсию. Не считая показателей стажа, конечно. А где-то речь вели уже о семидесяти…

При этом повышение пенсионного возраста автоматом снижало рождаемость: бабушки и дедушки сидеть с детьми не будут, ибо надо трудиться, помощи молодым родителям нет — и после первого ребёнка всё меньше и меньше тех, кто готов заводить второго-третьего. Понятное дело, что это не единственная причина, а одна из — но тем не менее.

Кроме того, подобные пенсионные системы сами по себе буквально пропитаны несправедливостью, ведь размер её в подавляющем большинстве случаев зависит от работы и дохода. А это просто неправильно.

Всё очень просто: возьмём две семьи. В одной — детей нет и не планируется. Во второй — детей заводят, скажем, троих. Та девушка, что не заводит детей — не жертвует карьерой, а семья в целом не тратит на детей время, ресурсы и деньги. Может откладывать денег, может путешествовать или развлекаться… В общем, гораздо больше возможностей «жить в своё удовольствие». Зарплаты у обоих при этом обычно выше: нет же трат сил на детей, их воспитание, их лечение…зато есть время и деньги на отдых, карьеру и так далее.

Вторая семья растит детей, тратит ресурсы — временные, денежные, эмоциональные… И вот, обе семьи приходят к пенсии. Где же пенсии будут выше (при прочих равных)? Конечно, в семье, где детей не было, доходы же там были выше. А кто в жизни имел больше возможностей «пожить для себя»? Понятное дело, кто: «снова те же на манеже».

Но кто будет платить эти пенсии де-факто: что семье без детей, что семье с детьми? А дети той самой второй семьи. Именно их налоги и будут лежать в основе тех самых выплат что родителям, что бездетным.

И что же получается: вторая семья потратила деньги, силы, здоровье, чтобы первая семья на пенсии жила лучше них? При этом буквально проинвестировав свои ресурсы в пенсию бездетным?

И никаким адекватным пособием «рожающим» это не исправить — просто денег не хватит.

Единственное, что пришло в голову Пабло — что надо поставить пенсии в прямую зависимость от налогов, которые платят в стране твои дети или, если быть более точным, их домохозяйства. И дальше — как считаешь нужным. Хочешь — копи себе на пенсию самолично. Хочешь — рожай и воспитывай детей.

От радикального формата реформы — где либо есть налоги от детей и есть пенсия, либо нет и тогда нет — целая куча экспертов Эскобара всё же отговорили. Так что в предлагаемый реформе, которую ему ещё предстояло в январе протаскивать через парламент, пенсия всё же состояла из трех частей: страховой — минимум из общего котла, чтобы с голоду не помереть — накопительной и «детской». Кусок налогов, которые платят твои дети и внуки идет напрямую тебе, как родителю.

Особо возражения этот момент вызвать был не должен — в восьмидесятых в Колумбии всё еще была здоровая фертильность, в районе трёх детей на женщину. Тут Пабло скорее целился в будущее — в конце девяностых начался обвал, и он надеялся, что тут хотя бы скорость удастся замедлить.

В общем, дел удалось переделать много, но впереди было ещё больше.

Пабло посмотрел на часы на стене кабинета. Они показывали семь вечера, пора было идти к семьей, переодеваться и потихонечку садиться за стол в очень камерной компании: Лина, Роберто и Густаво с женами и дети. Даже родителей не будет.

Если честно, Пабло и брата с кузеном видеть не так, чтобы сильно хотел — его бы вполне устроила супруга и Мануэла с Хуаном.

— Устал ты, братец, — прошептал он по-русски, глядя в потолок. — Но ничего, после смерти отоспишься.

В чем, впрочем, Пабло — учитывая собственный опыт — был совершенно не уверен.

Железные дороги Колумбии

— Честно говоря, меня всё это как-то смущает. Пусть это не самый новый наш двигатель, но отдавать технологию — как-то кажется неправильным. И не просто кучку чертежей отдаем, а договариваемся прямо-таки наладить союзникам американцев производство, — совещание в Кремле подзатянулось.

Начало января в Москве не так, чтобы радовало погодой, и от одной мысли, что придется ночью по заснеженным улицам добираться домой, у почти каждого из присутствовавших падало настроение — и мрачные и уставшие лица это подтверждали.

Исключения, правда, имелись. Во-первых, Борис Иванович Гостев, министр финансов СССР. Ему, если честно, хотелось схватить толстенную папку-том с бюджетом Союза на 87-ой и отлупить ей буквально каждого из находящихся в помещении вояк.

Миллиард долларов. Миллиард! И не обязательствами, не бартером, а живой валютой. И это не говоря о секретных договоренностях еще на половину суммы…И бартером ещё добросят на пару сотен миллионов — кофе, сельхозпродукцией…Да о каких возражениях вообще может идти речь, при таких-то условиях?

И ладно бы, что-то передовое просили — хотя и в таком случае Борис Иванович бы пробивал положительное решение изо всех сил — так нет же, прошлое поколение. Да, этот двигатель стоит на массовом истребителе ВВС СССР. Да, продаём не просто двигатель, а технологию. Да, поможем создать производство, да, научим…но Китаю, например, тридцать лет назад подобное чуть ли не бесплатно давали. А тут — за деньги! И какие!

— Товарищи, мы уже рамочное соглашение подписали, — вторым человеком в хорошем настроении был Михаил Сергеевич. Ситуация в экономике особой живостью не отличалась, но, откровенно говоря, и катастрофы пока не было. Тем более что