Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин
Друзья поддержали, стукнулись с ним своими кружками-стаканами. Где-то на соседней улице заиграла музыка — кто-то в проезжающей машине крутил колумбийские песни на максимально возможной громкости. Воздух на террасе пах пивом, жареным на углях мясом и чем-то приятным, похожим на мяту, от раскидистого цветущего в кадке дерева, стоявшего в углу.
Диего прикрыл глаза, просто наслаждаясь моментом…чтобы услышать громкий голос от соседнего столика. Резкий, с явным иностранным акцентом, и, судя по интонации, не очень трезвый. Видимо, кто-то из туристов перебрал с ромом или местными настойками и неосмотрительно решил поделиться своим мнением.
— Эскобар — обычный популист и типичный мудак, как и любой политик, — так сложилось, что разговоры притихли и голос туриста разнесся над всей террасой совершенно беспрепятственно.
— … Они все такие: бросают нам подачки, чтобы мы их любили, а сами… — он запнулся, пытаясь подобрать слово, — сами кладут деньги в карман!
Тишина наступила мгновенно: группа болельщиков «Атлетико Насьональ», до того шумно комментировавшая идущий по телевизору матч словно выключилась. Диего замер с кружкой у губ, чувствуя, как мурашки бегут по спине. Хорхе со стуком поставил свой стакан на стол, его пальцы сжались в кулак, а на лице появилось выражение, которого Диего не видел у друга уже очень давно — с юности, с того самого момента, как парни с соседней улицы раздолбали одному из их товарищей велосипед.
Мартин же повернул голову и посмотрел на туриста с выражением, от которого у нормального человека побежали бы мурашки.
— Повтори, что ты сказал, я не расслышал, — один из болельщиков, не высокий, но очень коренастый мужчина с ярко выраженными индейскими чертами и татуировкой, сбегающей с шеи куда-то под футболку, со скрежетом отодвинул стул, вставая.
Следом за ним поднялись ещё трое — парни помоложе, с бычьими шеями и тяжёлыми взглядами. По следам побелки на ботинках и джинсах было заметно, что все четверо из рабочего класса. Строители или, может, отделочники…
Турист, высокий светловолосый мужчина лет сорока, в нелепой гавайской рубашке совершенно попугайской расцветки и белых брюках, сначала не понял, что происходит. Он продолжал сидеть, откинувшись на спинку стула, и с пьяной ухмылкой оглядывался по сторонам, словно ждал поддержки. Рядом с ним сидела его спутница: бледная, нервно теребящая салфетку женщина с короткой стрижкой. Судя по всему, американка.
— Я сказал, повтори, — татуированный болельщик остановился прямо перед столиком туриста и чуть наклонился. — Я пока вежливо говорю.
Мужик в гавайской рубашке моргнул, и пьяная улыбка начала сползать с его лица. Он поднял руки в примирительном жесте, но было уже слишком поздно: один из молодых парней, стоявший за спиной коренастого, уже обошёл столик и замер сбоку, перекрывая туристу путь к выходу с террасы.
— Я… я просто пошутил, — выдохнул турист, пытаясь улыбнуться. Акцент был американским, северным, с той противной уверенностью, которой так славились янки, привыкшие, что их мнение всегда к месту. — Мы же в свободной стране, да? Можно же высказывать своё мнение?
— Можно, — тихо сказал коренастый, и в этом тихом «можно» звучало гораздо больше угрозы, чем если бы он кричал. — Но только если ты готов за него ответить. Ты как, готов потерять свои прелестные зубы? Забери свои слова обратно, и мы забудем.
Турист побледнел. Его спутница вскрикнула, прижала ладонь ко рту и что-то залепетала на английском, но её голос потонул в нарастающем ропоте других посетителей. Кто-то ещё встал, кто-то крикнул: «Да вмажь ему, Карлос!».
Гринго же решил, видимо, что вот так просто сдаться перед лицом своей женщины будет некрасиво и, попытавшись подняться, с чувством выплюнул:
— Да пошёл ты!
Диего прикрыл глаза, догадываясь, что сейчас последует. Он такого не любил.
Впрочем, он не знал, что Карлос среди друзей и недругов славился тем, что был любителем странного спорта — бои пощечинами — набиравшего последние годы популярность.
И Карлос был на чемпионатах страны не последним участником. Чемпион Медельина, так-то…
Так что вместо удара кулаком, турист получил пощечину — но не то, чтобы ему было прямо-таки сильно проще. Он улетел со стула на пол, и к нему двинулось сразу двое молодых болельщиков, явно намеревающихся продолжить вразумление. Карлос, правда, их остановил одним движением брови.
— Слушай сюда, полудурок. Плати счет — и выметайся. И благодари Бога и Деву Марию, что здесь сегодня мы с ребятами, а не парни из школ дона Пабло или крестьяне. И те, и другие тебя бы в лучшем случае сделали инвалидом за такие слова про эль Патрона. Он в буквальном смысле спасал людей от голода, и в буквальном смысле спасал людям жизнь.
За своего парня заплатила женщина, бросившая на столик крупную банкноту и, помогая встать мужчине, непрерывно извинялась за него перед напряженно глядевшими на них посетителями.
— Повезло ему, — Хорхе уже успокоился. — Карлос прав: будь здесь парни, которых дон Пабло вытащил из трущоб и голода и дал им жизнь… На своих ногах он бы точно отсюда не ушел.
— Давайте забудем про этого идиота, — Диего не хотел портить хороший вечер. — И просто ещё раз выпьем за эль Патрона — человека, который изменил для нас если и не всё, то многое.
— Эль Патрон! — неожиданно заорал Мартин.
— Эль Патрон! — хором ответили ему болельщики.
— Эль Патрон! — на третьем круге орал уже весь бар. Потому что тут знали, кому они обязаны новой Колумбией.
* * *
— Полтора миллиарда долларов, — Кеннеди прикрыл глаза от удовольствия. — «Нортроп» доволен?
— Том Джонс, их CEO, прыгает до потолка. Теперь их F-20 однозначно получает жизнь. Вроде как Тайвань даже приостанавливает свою программу истребителя в пользу покупки. Плюс Швейцария, кажется, интересуется, и Марокко, — глава Госдепартамента, набиравший с каждым годом всё больше авторитета Джо Байден, считался наиболее вероятной кандидатурой от демократов на выборах 92-го. В 88-ом, понятное дело, в бой за свой второй срок пойдет президент Кеннеди.
— Колумбия становится нашей прямо-таки палочкой выручалочкой, — Эдвард Кеннеди улыбнулся. — А то я, честное слово, думал уже корректировать политику Джимми насчет экспорта вооружений.
В Белом Доме к стремительно развивающейся южно-американской республике отношение было смешанным. Нет, колумбийцы изо всех сил демонстрировали лояльность — ну, почти изо всех — и подобный контракт не мог не радовать. Вот только стремительный рост их экономики вкупе