Красный бриллиант - Алекс Хай

Она передала аппарат сотруднице пресс-службы и велела сменить пароль от публичных страниц Дома. Я не собирался ничего публиковать, но решил не спорить.

Заявление появилось на сайте и официальных страницах в десять тридцать семь.

Через четыре минуты его уже перепечатали первые каналы. Через семь одна из газет сняла опубликованный материал и сообщила, что редакция уточняет полученные сведения. Остальные ограничились добавлением нашего ответа под первоначальной статьёй.

— Одна испугалась, — заметил я.

— Или выполнила свою часть договора и теперь сокращает риски, — ответил Данилевский.

Он поставил подпись под последним требованием.

Редакции должны были сохранить исходные материалы, переписку с поставщиками информации, договоры, счета и сведения об оплате. Теперь исчезновение документов могло стать отдельным предметом разбирательства.

Одна публикация уже нанесла ущерб. Но, по крайней мере, теперь тот, кто её оплатил, оставил после себя след.

* * *

К полудню перед нами лежали одиннадцать версий одного и того же текста.

Пять крупных изданий получили материал напрямую. Остальные переписали его, добавили собственные заголовки, фотографии и комментарии людей, которые ещё вчера ничего не знали о музейной защите, зато сегодня охотно объясняли её устройство всей империи.

На одном экране статья называлась расследованием. На другом — мнением редакции. Третье издание вынесло в заголовок страховую сумму, четвёртое — фамилию Дениса. Несколько каналов убрали осторожные формулировки и прямо написали, что Особая канцелярия подозревает Фаберже.

— Это уже клевета, — сказал Данилевский.

— Записываем, — отозвалась Алла.

Она стояла возле большого экрана и отмечала совпадения цветными метками.

Я наблюдал минут десять, потом попросил вывести пять первоначальных публикаций рядом.

— Что? — спросила Алла.

— Последовательность.

— Какая?

— Сначала защита, потом страховка, после неё конкурс, затем Лена. Везде одинаково.

— Абзацы переставлены.

— Внешняя отделка разная. Каркас один.

Я увеличил тексты.

В одном автор начинал с истории «Принца Уэльского». В другом долго рассуждал об ответственности частных владельцев перед государством. Но после вступления каждый материал проходил через одни и те же опорные точки. Даже переходы совпадали: стоимость камня приводила к страховке, страховка — к возможной выгоде, выгода — к конкурсу, конкурс — к Василию, а затем в повествовании появлялась Лена.

Разные мастера получили один чертёж и немного изменили узор.

Лариса нашла первую прямую ошибку.

— Здесь указано, что страховой договор заключили двенадцатого числа. На самом деле его подписали четырнадцатого.

Дата не имела значения для читателя. Зато она повторялась в четырёх публикациях. В пятой число убрали, но оставили неправильную формулировку о том, что родовой контур «распознавал прямого владельца и его ближайших родственников».

Контур ничего не распознавал. Он сравнивал сигнатуру с допуском, записанным при настройке. Разница небольшая, если человек пишет статью. И весьма существенная, если он создаёт артефакт.

— Один исходный материал, — сказала Алла. — Редакции его только обработали.

— И получили одновременно, — добавила сотрудница пресс-службы. — Разница между первыми публикациями меньше пятнадцати минут.

Данилевский уже разговаривал с юристом газеты, снявшей статью. После нескольких обещаний не называть источник до официального запроса редакция сообщила название информационного агентства.

Агентство продавало материал как аналитическую справку по громкому происшествию. Деньги за подготовку оно получило от фирмы, занимавшейся управлением деловой репутацией.

— Очень подходящее название деятельности, — заметил я.

— Управлять можно в обе стороны, — вздохнула Алла.

Фирму зарегистрировали девять месяцев назад. Постоянного штата у неё не было. Директор одновременно руководил магазином канцелярских товаров и, судя по доступным сведениям, о существовании собственной репутационной империи мог не подозревать.

Оплата пришла от торгового общества. Торговое общество получило деньги за консультации по перевозке предметов искусства. Заказчик консультаций был зарегистрирован в Ревеле, а средства поступили из иностранного банка.

Дальше цепочка пока не просматривалась.

— Специально запутано, — сказал я.

— Да. Но не идеально, — ответил Данилевский. — Слишком много договоров и переводов. Где-нибудь останется человек, который задастся вопросом, почему его компания оплатила газетную статью.

Алла открыла сведения о первом договоре.

Несколько секунд она молча смотрела на дату.

— Саша, взгляни-ка…

Я подошёл ближе.

Договор между торговым обществом и репутационной фирмой заключили за четыре дня до нападения на Михайловский дворец.

Дополнительное соглашение на срочное распространение материала появилось вчера вечером. Тогда в готовую основу могли добавить обыск и приостановку кандидатуры Василия. Но саму кампанию заказали раньше, когда красный бриллиант находился в закрытой витрине, а Лена выбирала свадебное платье.

— Они знали, что будет после ограбления, — тихо сказала Алла.

— Они это планировали.

Похитители заранее рассчитывали, что следствие проверит владельца камня, изучит страховку и обратит внимание на защиту. Не нужно было предсказывать каждое решение Крылова. Достаточно понимать, как действует государство после кражи ценностей из дворца.

И заранее приготовить для общества правильное объяснение.

Я снова посмотрел на материалы.

— Я перешлю всю цепочку Крылову.

* * *

Полковник прибыл к нам после обеда. К тому времени журналистов у ворот стало ещё больше, зато клиенты перестали звонить напрямую. Пресс-служба, наконец, взяла поток звонков на себя.

Крылов просмотрел договоры, время публикаций и таблицу совпадений. На дате первого платежа задержался дольше всего.

— Откуда это? — спросил он.

— Редакция сняла статью и назвала поставщика, — ответил Данилевский. — Остальное нашли по открытым реестрам. Но, уверен, официальные запросы дадут больше.

— Разумеется. — Крылов сел напротив меня. — По предварительным результатам обыска ничего, указывающего на вашу причастность, не обнаружено. Проверка образов памяти и счетов продолжится.

— Какая неожиданность.

— Для вас — нет. Для следствия отсутствие находок — тоже результат.

— Рад, что смог быть вам полезен.

Особист пропустил замечание мимо ушей.

— Сведения в статье поступили как минимум из четырёх источников. Возможно, из пяти.

Он положил передо мной распечатку.

Родовой принцип защиты знали мы, техническая группа выставки и чиновники, согласовывавшие проект. Точная страховая сумма проходила через страховое общество, финансовую службу выставки и Министерство императорского двора.

Решение по кандидатуре Василия приняли в конкурсной комиссии и Министерстве. Курьер доставил его нам всего за несколько часов до выхода публикации.

О том, что меня и отца проверяют как возможных причастных, знали сотрудники группы Крылова и мы сами.

Отдельно оставалось состояние Лены. Официально сообщали лишь, что она найдена живой и доставлена в больницу. Автор знал об энергетическом истощении и родовой природе использованного доступа.

— Один человек не мог получить всё это случайно, — сказал я.

— Мог, если через него проходили документы разных учреждений.

Я закрыл глаза, вспоминая всех, кто мог иметь доступ сразу ко всем этим параметрам. И кандидатов получилось немного.

— Веригин, — предположил я. — Или его шеф.

Крылов едва заметно нахмурился.

— Почему он?

— Он координировал техническую документацию выставки, общался со страховщиками, владельцами коллекций, охраной и Министерством, принимал наши изменения защиты.

— И одновременно делает слишком очевидным подозреваемым, — возразил Крылов.