Красный бриллиант - Алекс Хай

Следователи опечатывали копии архивов. Адвокат составлял список изъятого. Крылов разговаривал с начальником транспортной группы «Астрея».

Мой телефон вернули после создания полного образа памяти. Я едва успел включить его, как посыпались сообщения.

Большая часть была от сотрудников, клиентов и людей, которых я знал только по фамилиям. Одни выражали соболезнования. Другие спрашивали, правда ли выставка отменена. Третьи интересовались судьбой своих заказов с подчёркнутой осторожностью, словно понимали неуместность вопроса, но всё равно не могли удержаться.

Сообщение от Аллы пришло последним:

«Саша, немедленно посмотри. Это явно заказ».

Ниже была ссылка.

Заголовок занимал половину экрана:

«КРОВЬ НА ВИТРИНЕ: КТО ЗАРАБОТАЕТ НА ТРАГЕДИИ В МИХАЙЛОВСКОМ ДВОРЦЕ?»

Под ним стояла фотография пустой центральной витрины. Снимок сделали уже после нападения, из-за внешнего оцепления. Сквозь окна почти ничего не было видно, но редакции хватило и этого.

Статья начиналась с соболезнований семьям погибших. Автор называл случившееся одной из величайших трагедий последних десятилетий, требовал немедленного расследования и заверял читателей, что не намерен обвинять кого-либо без доказательств.

Но тут же противоречил сам себе, задавая очень уж предвзятые вопросы.

Каким образом похитители узнали, что для открытия витрины можно использовать не владельца бриллианта, а его сестру?

Почему единственной выжившей в салоне оказалась Лидия Павловна Фаберже?

На какую сумму был застрахован «Принц Уэльский»?

Могло ли исчезновение камня оказаться выгоднее его публичной демонстрации?

Не использует ли Василий Фаберже трагедию, чтобы устранить соперников в борьбе за должность придворного ювелира?

Последний вопрос, как по мне, противоречил предыдущим, но автора это не смущало. Отцу одновременно приписывали желание снять собственную кандидатуру и использовать нападение для победы. Когда грязь льют вёдрами, следить за направлением каждой капли бессмысленно.

Я продолжил читать. Отдельный раздел посвятили Лене.

Автор снова ничего не утверждал. Он лишь предлагал следствию проверить, действительно ли Елена Фаберже стала жертвой похищения и не могла ли она добровольно открыть защитный контур.

Там же осторожно упоминалось, что её свадьба с главой Департамента по контролю оборота магических артефактов открывала семье доступ к государственным реестрам и служебной информации.

Я перечитал абзац дважды.

Потом вернулся к началу и начал отмечать детали.

Родовой принцип четвёртого контура официально не раскрывали. В заявлении императорской пресс-службы не было ни слова о Лене. Точную сумму страховки знали мы, страховая компания и несколько чиновников. Приостановление кандидатуры отца на конкурсе произошло всего несколько часов назад.

Последний абзац оказался самым интересным.

«По сведениям источника, близкого к расследованию, Особая канцелярия рассматривает Александра и Василия Фаберже не только как потерпевших, но и как лиц, чья возможная причастность подлежит обязательной проверке».

Я поднял глаза. Крылов разговаривал в нескольких шагах от меня.

— Полковник.

Он закончил отдавать распоряжения и подошёл ко мне. Я молча передал ему телефон.

Крылов читал быстро. Лицо почти не менялось, но на вопросе о страховой сумме губы сжались.

Телефон завибрировал у него в руке. Звонила Алла. Я принял вызов.

— Да.

— Ты прочитал?

— Только что.

— Это явно заказной материал, — говорила девушка. — Его одновременно подхватили пять изданий и десятки каналов. Формулировки немного различаются, основные тезисы одинаковые. — Голос Аллы изменился. — Саша, там пишут о Лене.

— Я видел.

— Ей нельзя это читать.

— Не прочитает. В лазарете ограничен доступ к связи.

— Что же мне делать?

Я посмотрел на Крылова.

— Ничего не комментируй. Собери ссылки, время публикаций, фамилии редакторов и дословные совпадения. Передай всё нашему адвокату и Особой канцелярии.

— Сделаю. Ты сам как?

— Позже.

Алла помолчала.

— Я рядом.

— Знаю.

Я завершил звонок.

Крылов снова взял телефон и пролистал материал до списка источников.

— О подозрениях знали вы, я и несколько сотрудников группы, — сказал он.

— Теперь знает вся империя.

— Формально статья не утверждает, что вы подозреваемые.

— Формально она вообще никого ни в чём не обвиняет.

Крылов вернул мне телефон.

— Передайте собранные материалы моему помощнику. Проверим редакции, посредников и оплату.

— Утечка у вас или в Министерстве.

— Возможно.

— Статья вышла через несколько часов после вашего разговора со мной и сразу после решения по кандидатуре отца. Её не могли подготовить за десять минут.

— Основу могли написать заранее, а детали добавить перед публикацией.

— Значит, кто-то заранее знал, каким будет расследование.

Крылов посмотрел на окна мастерской. За стеклом продолжали двигаться люди в форме.

— Или собирался направить его именно туда.

На экране росло число просмотров.

Похитителям оказалось мало забрать камень и едва не убить мою сестру.

Теперь они собирались убедить всю империю, что мы сделали это сами.

К утру число просмотров статьи перевалило за миллион.

Заодно у ворот дома появились первые журналисты. Самые предусмотрительные приехали ещё ночью и заняли места напротив главного въезда. Остальные подтянулись к рассвету, привезли камеры, переносные светильники и запас кофе. Судя по количеству стаканов, осаду планировали долгую.

Я узнал об этом от Штиля, когда возвращался из больницы.

Лена спала. Ночь прошла без осложнений, показатели понемногу выравнивались. Василий остался возле неё, Дениса вызвали в Департамент, но он обещал вернуться как можно скорее. Лекари разрешили мне постоять у кровати пять минут и настоятельно рекомендовали не будить сестру.

— Прессы стало больше, — сообщил Штиль, не отрывая взгляда от дороги. — «Астрей» усилил наружные посты. Проехать сможем, но останавливаться не советую.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

Он произнёс это с таким облегчением, что я посмотрел на него внимательнее.

— Думаешь, я начну драться с журналистами?

— Нет, Александр Васильевич.

— Но?

— Я подумал, что вам захочется с ними поговорить.

— Разговоры пока не запрещены.

— И всё же я бы не советовал. Иногда лучшая защита — это молчание.

Я отвернулся к окну.

Дом показался за поворотом. Возле ворот действительно толпились журналисты. Человек сорок, не меньше. За оградой стояли охранники «Астрея». Над дорогой висели три съёмочных дрона, ещё один пытался подняться со стороны двора.

Как только нашу машину заметили, толпа двинулась к проезжей части, едва не парализовав движение на Морской.

Штиль не снизил скорость. Ворота открылись заранее. Журналисты расступились, но камеры повернулись следом за автомобилем.

— Александр Васильевич, правда ли, что бриллиант был застрахован на рекордную сумму? — доносилось нам вслед.

— Ваша сестра помогала похитителям добровольно?

И ещё куча глупых и бестактных вопросов. Да, Штиль был прав — не стоило мне сейчас с ними общаться. Иначе в объективы фотографов попал бы мордобой.

Машина остановилась у крыльца. Я вышел, и вопросы стали громче.

— Почему вы отказались