Тайна лесного омута - Юлия Владиславовна Евдокимова

— Я приняла эту девушку с добрыми намерениями. Ей нужно было не просто место для проживания, но и кто-то, кто бы заботился о ней и оберегал её добродетель. Я для своих постоялиц как мать, — заявила Мазурова, приложив руку к сердцу. — Я забочусь о них, как о своих собственных.

— Сомневаюсь, что вы стали бы обвинять собственную дочь в колдовстве.

— Ни одна моя дочь не стала бы вести себя так, как эта девушка.

— А как она себя вела?

— Как будто мир ей что-то должен, потому что она страдала. Она не единственная девушка, оставшаяся сиротой или обнаружившая, что у неё никого нет. Мир полон испуганных, одиноких людей.

— Но у неё была кузина, Милена, с которой они приехали в Россию.

— Я ничего о ней не знаю.

— Вы действительно верили, что Весна способна причинять страдания некими… сверхъестественными средствами?

— Конечно, — энергично кивнула Мазурова. — Они все такие в этой… Сербии.

— Какие «такие»?

— Колдуны и упыри, — прошептала домовладелица и оглядела комнату, словно в её гостиной вот-вот должен был появиться упырь и высосать из неё все соки.

— Я не верю в упырей, сударыня. Но я верю в людей, которые фабрикуют обвинения, если им это выгодно.

Мазурова покачала головой:

— Если вы мне не верите, поговорите с женой мясника.

— А что, по-вашему, жена мясника знает о Весне?

Домовладелица наклонилась вперёд, её тёмные глаза сверкнули злобой.

— Весна пила кровь.

— Чью кровь? — оторопел Гагарин.

Женщина пренебрежительно махнула рукой:

— Чью — неважно. Важно то, что она не могла без неё жить.

— Вам рассказала это жена мясника?

— Весна пришла к ней через несколько дней после приезда. Она была бледна и слаба и попросила продать ей чашку крови.

— Мясник продаёт кровь?

— Конечно нет. Поэтому он и удивился. Девушка сказала, что собирается делать кровяную колбасу, как у них в Сербии. Но где она собиралась её делать — не в моём же доме.

— Она могла купить для кого-то, кто делает такую колбасу.

— Весна каждую неделю возвращалась за своей кровью. Ей нужно было питаться, иначе она бы погибла.

— Откуда вы знаете, что она пила эту кровь?

— Она пила прямо там, за углом от лавки. Жена мясника видела её. К её щекам приливала кровь и появлялся румянец. И она чувствовала себя прекрасно целую неделю.

— А у вас есть ещё какие-нибудь доказательства того, что Весна была… не такой, как все?

— Она не ходила в церковь и говорила, что не хочет выходить замуж. Она не хотела быть обязанной мужчине.

— Это вряд ли делает её колдуньей. Или упырём.

— Конечно нет. Она была русалкой, мутовкой. Русалки выпивают всю кровь и силу из человека, и он становится бледным и немощным и вскоре умирает. Русалка может выйти замуж за смертного только одним способом.

— Каким же?

— Если в русалью неделю надеть на неё крест и тут же обвенчаться с ней в церкви. Но тогда русалка будет чахнуть и долго не проживёт.

— А обычные русалки живут долго? — Гагарин не знал, смеяться ему или возмущаться чушью, которая лезет в голову некоторым людям.

— Конечно. В отличие от смертных они не умирают.

— Весна умерла, — напомнил Гагарин домовладелице.

— Она не умерла. Её убили. Уничтожили. И теперь мы все в безопасности.

— То есть вы одобряете убийство молодой женщины?

— Я одобряю победу над злом.

Мясная лавка была уже закрыта, но Гагарин не сильно расстроился. С него было достаточно местных глупостей и предрассудков. Захотелось принять нормальную ванну и лечь спать в нормальную постель. А почему бы и нет? Пора доложить губернатору о новостях в расследовании.

Павел отправил посыльного с запиской в монастырь — предупредить Филарета, что его не будет пару дней. Оставил экипаж с кучером на постоялом дворе, оседлал лошадь и поскакал в Серафимовск. Верхом по этим дорогам он доберётся гораздо быстрее, чем в карете.

Домой, скорее домой!

Ни разу за этот день он не вспомнил об Анастасии Мичуриной.

* * *

Каково же было его изумление, когда, наконец, приняв ванну и расслабившись в мягком кресле в своём кабинете, он услышал от дворецкого, что его спрашивает иеромонах Филарет.

С бокалами портвейна в руках друзья устроились в креслах.

— А я тебе посыльного отправил. Но рад, очень рад, что ты здесь. Ты же отужинаешь с нами? Уху обещают с расстегайчиками. Мадера отменная к ухе.

— Ну, раз мадера, да с расстегайчиками…

— Я пошлю предупредить матушку, а ты рассказывай, что нового. У меня самого день был просто ужасен. Такого наслушался… Эта старая ханжа Мазурова утверждает, что Весна пила кровь. Стаканами, да прямо в мясной лавке, как тебе это нравится? Была бледной и усталой, а как крови выпьет — щёчки розовели… Фу, гадость какая. Как раз когда я думаю, что уже всё услышал и повидал, чтобы изумляться, тут подобные штуки и застают врасплох.

— Слабость и бледность Весны скорее всего были вызваны низким уровнем железа. Это состояние часто встречается у молодых женщин и лечится комбинацией сульфата железа и карбоната калия. Рыбий жир тоже помогает. Возможно, Весна этого не знала и полагалась на единственное знакомое ей средство. А сходить к доктору не могла — денег не было.

— Употребление крови помогает?

— Это отвратительно, но, вероятно, эффективно.

— А еда? Что-то могло помочь в её состоянии?

— Мясо и печень, в частности, богаты железом. Если бы Весна регулярно ела и то и другое, ей, возможно, не нужно было восполнять запасы железа в крови. Я думаю, у неё не было такой возможности — из-за отсутствия средств она питалась в основном хлебом и пустыми супами, а это ухудшало её состояние.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Чего я только не знаю, друг мой… Всё это описано в медицинских справочниках. А мне порой приходится их читать.

— Ты считаешь, что такое объяснение самое логичное?

— Гораздо логичнее, чем предполагать, что Весна — русалка или… как там зовут женский пол упырей?

— От тебя я меньше всего ожидал подобного рассуждения. Ты очень необычный священник, друг мой.

— Монах. Видишь ли, Павел Александрович, истории о колдовстве — не новость. Людям всегда нужен был кто-то, кого можно обвинить, когда становилось трудно, а обвинять Бога считается богохульством. Поэтому они направляли свой гнев на людей, которые существовали на периферии общества или чем-то отличались от него. Я очень сомневаюсь, что у женщин, обвинённых в колдовстве и сожжённых на площади, имелись какие-либо сверхъестественные способности. Они были просто