Тайна лесного омута - Юлия Владиславовна Евдокимова

Павел обернулся и увидел Тихона Калинкина, прячущегося в переулке между похоронным агентством и соседней лавкой. Переулок был довольно широким, но свет заслоняли высокие стены по обеим сторонам и задняя часть приземистого здания, выходившего на параллельную улицу. Тихон жестом подозвал Гагарина подойти ближе и отступил как можно дальше назад, насколько позволял проход.

— Простите, что прячусь в переулке, ваше сиятельство, но я не хочу, чтобы мой отец нас видел. Я знаю, кто вы. Читал в прошлом году в газетах о вашем расследовании.

Тихону на вид было около восемнадцати, может быть, на год или два старше. Он был симпатичным молодым человеком и явно более образованным, чем отец.

— Любая информация будет полезна.

— Госпожа Мазурова живёт вон там, — Тихон указал на зелёную дверь между двумя витринами лавок. — Но она не захочет с вами разговаривать.

— Почему?

— Она выгнала Весну, потому что боялась её.

— Возможно, мы говорим о разных людях. Как выглядела Весна?

— Восемнадцать лет… длинные светлые волосы, голубые глаза… Она похожа на женщин с картин… ну, знаете, такие красивые портреты… Я бы хотел стать художником, но мой отец… он слышать не хочет. И мне придётся заниматься похоронами, пока меня самого не похоронят… простите, ваше сиятельство… я просто нервничаю.

— Знаешь, Тихон, мы не можем угадать, что уготовило нам будущее. Иногда что-то происходит за час или даже за пять минут. Возвращаясь домой мимо деревни Русалино, я и представить не мог, что меня ждёт за поворотом. Не теряй надежды, Тихон.

— Правда? Вы правда так думаете?

— Я в этом уверен. Но почему госпожа Мазурова боялась Весну?

— Из-за слухов. Они начались после смерти соседки — Катюши. — Парень всё время оглядывался, боясь, что отец выйдет из конторы и застанет его с Гагариным.

— Ну? И что случилось с Катюшей?

— Она тоже жила у Мазуровой. Весна и её сестра должны были остановиться у их дяди, но он умер. Тогда они сняли комнату в доходном доме. Катюша тоже там жила, они были подругами. Но однажды Весна и Катюша поссорились. Подняли такой шум, что пришлось звать хозяйку дома, чтобы вмешалась. Весна обвинила Катюшу в краже кольца.

— Что было дальше?

— В пылу ссоры Весна сказала, что Катюша заплатит за это. И через неделю она умерла.

— Как она умерла?

— Упала прямо под колёса телеги молочника.

— Почему обвинили Весну? Если, конечно, она не толкнула Катюшу.

— Люди говорили, что Весна наводит порчу. Слышали, как она читает заговоры.

— Заговоры?

— У её дяди Яноша была мать, Драгана. К ней шли со всей округи. Они приехали то ли из Мадьярии, то ли из Трансильвании, а там, говорят, все знаются с нечистой силой. В Юрьев день она ходила на место, где растёт красная верба, бралась за девять прутиков и говорила: «Пусть примется заговор, как красная вербочка». А до восхода солнца шла на луг и, увидев улитку, прикасалась к её рожкам средним пальцем левой руки, а когда улитка втягивала рожки, она брала её в руки и несла домой, перекладывая из руки в руку, чтобы та снова не выпустила рожки. Потом она клала улитку на очаг, запекала её — чтобы она была сухой, как орех, — и завязывала в тряпочку. Этой улиткой она целый год заговаривала гнойные раны и опухоли на теле: «Как улитка гибнет, так и это пусть сгинет». И болезни живота заговаривала — для этого нужно было раз в году наступить пяткой правой ноги на голову змее, опираясь на палку. И… — парень понизил голос, — у неё была мертвецкая кость.

— Что это?

— Ну, всякие приспособления: веночек из купальских трав, челюсть рождественского поросёнка, ну и всякое такое.

— Ты-то откуда это знаешь?

— Когда Драгана умерла, люди пришли в дом к Яношу и потребовали всё собрать и сжечь. Я всё видел.

— Сожгли?

— Сожгли. А потом и дом Яноша сожгли. Вот он и надорвался на всяких работах — деньги копил.

— Но при чём тут Весна? Она приехала после смерти не только бабушки, но и дяди.

— Госпожа Мазурова обвинила Весну в смерти Катюши, а на следующий день упала с лестницы и сломала ногу.

— И все поверили, что Весна — колдунья?

— А как не поверить? И потом… все знают, что Мазурова взяла с Весны деньги вперёд, а когда выгнала, то не отдала.

— Понятно. Значит, Весна её… вроде как прокляла?

— Да, и все это слышали.

— Но ты всё время говоришь «Весна». А её сестра — как её звали? Её не обвиняли в колдовстве?

— Она приезжала только один раз. Никогда тут не жила. Я и видел её только издали. Весна сказала, что она приезжала к родственникам. Звали её как-то… Милана, что ли, или Милица… Но люди говорили, что она живёт в Серафимовске на содержании у богатого барина, и Весна раньше так жила.

— Что ж она от богатого барина сюда, в нищету, приехала?

— Не знаю, — помотал головой Тихон. — Может, не сладилось у них.

— Скажи, а многих здесь обвиняют в сглазе?

Парень пожал плечами:

— Иногда говорят, что сглаз есть у какой-нибудь старушки, но этого почти никогда не бывает у молодой девушки. А некоторые говорили, что она ведьма — Что ещё хуже.

— Что может быть хуже?

— А вы как думаете? Говорили, что прадед её был упырём и дожил до преклонных лет, потому что пил кровь невинных. А мать была ведуньей. Но… ваше сиятельство… может, я сейчас не то скажу, но вы же знаете, какие женщины… как они завидуют. Весна красивая, очень красивая, и женщины старались выжить её из города.

— А у Весны был возлюбленный?

«Хорошая версия! Девушка могла оказаться жертвой какой-нибудь оскорблённой жены, которая решила, что кол в сердце — подходящее наказание для распутницы, укравшей её мужа. Правда, это не объясняло всего остального. И, в любом случае, в захоронении должны были участвовать двое, поскольку ни одна оскорблённая женщина не смогла бы сделать это в одиночку. А потом один из этих людей сжёг флигель при больнице и довершил начатое».

— Возлюбленный? Вы что, шутите? Ой, простите, Ваше сиятельство…

— Я тебя не понимаю.

— Многие мужчины считали Весну красивой, но никто не осмеливался к ней приблизиться. Они боялись, что она их сглазит, если что-то пойдёт не так. Ну и сами понимаете, их родители никогда бы не дали своего благословения, если бы захотели на ней жениться.

— Так куда же отправилась Весна, когда Мазурова её выгнала?

— Не знаю… но хорошо, что она ушла. Потому что из Серафимовска вернулся брат Катюши,