Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски
Ощутимо стемнело, и Амиральда снова взглянула в окно. Нет, Шамаш не погас, это просто очередная грозовая туча, родившаяся где-то на морских просторах, шла штурмом на сушу. Почему-то гроза всегда собирается над океаном. И что за странное сияние видно на горизонте над морем, когда Шамаш плотно укрыт облаками? И где, черт возьми, хитрые млоки прячут свое золото?
Астон разберется и поймет. Когда придет время, сын продолжит ее дело. У него есть острый ум, есть нужные знания. А Флавьен… Флавьен выйдет замуж за какого-нибудь достойного человека, нарожает детей и будет счастлива в своей добродетели неведения. Может, оно и к лучшему. Не всем дано нести бремя знания.
Амиральда вернулась к столу, достала чистый лист. Нужно написать ответ Гарду. Успокоить старого дурака, пообещать, что она скоро вернется с летающими галерами и защитит Утгард. Но не сейчас. Сначала — подготовка к походу на Рыжебег. Оптиматы тренировались каждый день. Бесхвостый составлял карты течений — этот млок оказался на удивление полезен.
Перо заскрипело по бумаге.
«Глубокоуважаемый лорд Гард, ваше беспокойство понятно, но преждевременно. Ситуация требует взвешенного подхода…»
Дерьмо. Она пишет как обделавшийся чиновник. Амиральда скомкала лист, начала заново.
«Не нужно бояться. Лангобары сейчас — твой щит. Пока они дерутся с Виксом, на Утгард никто не нападет. Сиди тихо, укрепляй стены, копи припасы. Я прилечу через две недели. Оптиматов дам десяток для успокоения твоих страхов. Галеры нужны для разведки, не для штурма Фрейра. Не делай глупостей. А.»
Коротко и ясно. Гард поймет. Или не поймет, но подчинится — выбора у него все равно нет. Конкордия держится на ее галерах и оптиматах Дантона, а не на золоте утгардских купцов.
Она быстро запечатала письмо сургучом, позвонила в колокольчик. В дверях появился молодой оптимат — один из новобранцев, еще не бывавших в настоящем деле.
— Возьми. Отправить с ближайшей галерой в Утгард, — приказала она, протягивая письмо. — И передай Железному Брюху — пусть готовит пять человек. Полетят вместе со мной через три дня.
— Так точно, миледи!
Парень исчез, гулко топая сапогами по каменным плитам. Амиральда снова повернулась к окну. Где-то там, в Утгарде, Астон склонился над своими ретортами, а Флавьен вышивает очередной весьма благочестивый узор. Ее дети. Такие разные, такие далекие от войны, которая вот-вот захлестнет континент.
Но сначала — Рыжебег. Золото млоков решит многие проблемы. А проблемы Гарда… Амиральда пожала плечами. Проблемы трусливых стариков имеют свойство решаться сами собой. Обычно не в пользу стариков.
Океан продолжал свое вечное наступление на скалы. Волна за волной, век за веком. Упрямый ублюдок. Почти как она сама.
* * *Башня Огня возвышалась над крепостью, и из ее окон мог бы открыться прекрасный вид, если бы не туман, утопивший все внизу. Впрочем, ему недолго было тут прохлаждаться — над морем вдалеке уже зрел новый шторм, и его сизые облака стремительно приближались к вытянувшемуся в океан полуострову, на вершине которого примостилась крепость. Внутри Башни Огня, в круглом зале, где некогда заседали коменданты Огнепада, теперь царил организованный хаос походного штаба. Карты на стенах, ящики с припасами, запах машинного масла и пороха — все говорило о том, что здесь обосновались люди дела, а не придворные крысы.
Амиральда и Дантон стояли у стола, где громоздились отчеты. Трон с драконами все так же пустовал, но на нем теперь красовалась бронзовая астролябия, вытащенная из подвалов крепости. Инструмент Древних, а не символ власти. Это было важно. Любой дурак может пристроить свой зад на трон, но не каждый способен понять, как работает астролябия.
— Значит, начнем, — пробормотал Дантон, потирая колено. Старая рана ныла перед штормом, а в Огнепеве шторм был через день. — Кто первый?
В углу зашевелился Бесхвостый. Млок сидел, чуть покачиваясь, на обрубке собственного хвоста — поза выглядела неудобной, но его, похоже, все устраивало. Веки полуприкрыты, усы чуть подрагивают. Амиральда знала: он не спит. Млоки вообще редко спят по-настоящему, находясь в каком-то двойном состоянии между сном и явью. Удобно для подслушивания. И, как она недавно стала подозревать, для запоминания.
Первым вошел сотник Грош — командир гарнизона. Здоровенный детина с лицом, похожим на обгорелую лепешку. Шрамы, ожоги, следы от оспы — полный набор украшений профессионального солдата.
— Докладывайте, сотник, — скомандовала Амиральда.
— Все спокойно, миледи. Округу прочесали, беглецов выловили. Пятерых квадров нашли в пещерах к югу — эти прятались там еще со штурма. Жрали крыс и друг друга.
— И?
— Допросили. Ничего полезного — мозги от голода усохли. Всех прикончили, как было приказано.
— Местное население?
— Рыбаки из деревень присягнули. Платят десятину рыбой и перевозками грузов. Жаловаться перестали после того, как повесили старосту в Малой Бухте. Он там смуту разводил, говорил, что мы хуже млоков.
— Может, и прав был, — хмыкнул Дантон.
Сотник Грош пожал плечами — философские вопросы его не интересовали.
— Укрепления?
— Стены заделали, где смогли. Брешь