Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски

Рядом с ними — другие. Амиральда сначала не узнала, а когда поняла, кто это, холод пробежал по спине. Млоки. Баргу. Те же перепончатые лапы, тот же силуэт, те же головы и хвосты. Только и они — в доспехах и странных круглых шлемах. С оружием и в строю.

Люди — с одной стороны. Квадры и млоки — с другой.

Война, которая шла на Эрре столетия назад.

Она провела пальцем по поверхности, стирая пыль. В центре композиции — над головами сражающихся — висел символ. Круг с вписанным в него изломанным крестом. Она не знала, что он означает. Но запомнила.

И еще одна деталь, которую она нашла далеко не сразу. В самом углу фрески была изображена почти невидимая фигура. Не человек, не квадр, не млок. Что-то другое. Высокое, тонкое, с непропорционально длинными конечностями. Оно не сражалось. Оно наблюдало за битвой. И от этой фигуры — неподвижной, бесстрастной на фоне всеобщей резни — тянуло жутью сильнее, чем от всей батальной сцены.

Амиральда достала из кармана записную книжку — привычка, которую Орден назвал бы ересью. Быстро набросала схему фрески. Люди слева. Квадры и млоки справа. Наблюдатель в углу. Зарисовала символ наверху.

Потом закрыла книжку, спрятала за пазуху и пошла наверх.

В голове складывалась картина, от которой хотелось напиться. Квадры и млоки, оказывается, союзники. Не сейчас, нет. Давно. В войне, которую люди проиграли или выиграли — неважно, потому что результатом стал Сумрак. Результатом стал этот мир.

А наблюдатель в углу… Кто стоит в полумраке? Зачем? Следит? Или направляет?

Едва Амиральда поднялась обратно в зал и перевела дух, как в зал без приглашения влетел посланник из Утгарда — молодой парень, взмыленный, как загнанная лошадь.

— Письмо! — выпалил он. — Срочное! От лорда Гарда!

Дантон взял пергамент, сломал печать, пробежался глазами по тексту.

— О, святая Мега. Слушай, Ами: «Война началась! Лангобары движутся на Мидгард! Викс собирает силы! Мы в смертельной опасности! Немедленно присылайте все галеры и всех оптиматов! Утгард должен нанести удар первым!»

— Как это ты так быстро прочитал? — склонила на бок голову Амиральда.

— Да я выучил уже, во всех прошлых письмах было то же самое! — весело подмигнул ей Дантон.

— В смертельной опасности, — фыркнула Амиральда. — От кого? Лангобары сейчас стоят между ним и Виксом. Они воюют друг с другом, а не с Утгардом.

— Вот именно! — Дантон расхохотался. — Старый дурак просто паникует без причины. Лангобары сейчас — лучшая защита Утгарда. Они же спиной к нему стоят!

— Точнее, задом, — поправила Амиральда.

Посланник переминался с ноги на ногу, явно не понимая, почему командиры смеются над письмом его господина.

— Что мне передать господину Гарду? — робко спросил он.

— Передай, что леди Амиральда с оптиматами прибудет через несколько дней, — сказала она. — И что паниковать рано. Пусть лучше стены укрепляет.

— Но… господин Гард просил галеры…

— Он получит то, что я сочту нужным дать. Все, свободен.

Парень поклонился и выскочил за дверь. Дантон проводил его взглядом.

— Думаешь, Гард что-то затевает?

— Конечно, затевает. Хочет урвать кусок, пока все дерутся. Наш успех в Огнепеве ему в голову ударил. А богатый Фрейр очень приглянулся. Тем более что прямо сейчас местные жулики делают состояния на продаже провианта и Лангобарам и Виксу. Гард просто сходит с ума, но непонятно, от чего больше — от страха или от жадности.

— Фрейр? Да он же… Это самоубийство. У них там гарнизон в пятьсот мечей и стены в два раза выше утгардских.

— Вот именно. Но Гард думает, что с нашими галерами…

— Придурок.

— Хуже. Не просто придурок. А жадный трусливый придурок у власти. — Амиральда подошла к окну, где все так же ревел океан. — Придется лететь, приводить его в чувство.

В углу Бесхвостый издал странный звук — не то храп, не то смешок.

— Что скажешь, рыба? — спросил Дантон.

Бесхвостый приоткрыл один глаз.

— Ловеки странные. Воюют, с кем можно не воевать. Не воюют, когда нужно воевать. Гард-ловек хочет чужое гнездо, пока хозяева дерутся. Но забывает: в чужом гнезде чужие яйца. Из них вылупятся чужие птенцы. С острыми зубами.

— Ну ты и мыслитель, — пробормотал Дантон. — Все вы, млоки, такие?

— Не все. Некоторые тупые. Как ловеки. — Бесхвостый снова закрыл глаза.

Амиральда усмехнулась. За месяцы жизни среди людей млок научился не только языку, но и сарказму.

— Итак, решено, — сказала она. — Я лечу в Утгард, привожу Гарда в чувство. Ты остаешься здесь, готовишь экспедицию.

— Не нравится мне это, — нахмурился Дантон. — Лететь одной…

— Я возьму пятерых оптиматов. Железное Брюхо со мной полетит. Этого хватит, чтобы старый Серебряный Топор не забывался.

— Все равно не нравится.

— Что именно? Что я лечу