Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров
Марат скривился.
— А если он сам полезет?
— Ответишь в игре по правилам. Четвёртое. В одиночку геройствовать не надо, даже если вам очень этого хочется. Кто побежит один, тот просто напросто подарит противнику очко. Оно нам надо? Вот и я думаю, что нет.
Пашка поднял палец.
— Вопрос теоретический, Михалыч. Если я побежал один, но очень красиво?
— Значит, красиво проиграешь, — отрезал я тоном не терпящим возражений.
Пашка замолк. А я проговорил, пожалуй, главное правило.
— Вас будут провоцировать пацаны, конкретно так буди. Запомните — ответ на любую провокацию только действием в игре. И держим в голове, что синих ненавидеть ненужно. Они соперники. Враги у нас другие — те кто пишут сообщения и готовят отчёты.
Теперь я посмотрел на Даню. Он сразу напрягся всем телом. Я видел, как он заранее приготовился к защите. В сообщении ему уже присвоили роль «слабого места», и теперь каждое слово могло либо закрепить эту табличку, либо сорвать её.
— Тебя попытаются сделать слабым местом, — сказал я.
Даня нахмурился, переступил с ноги на ногу.
— Я понял.
— Нет, пацан ты понял. Пойми вот что. Боятся это нормально и слабый не тот, кто боится. Слабый тот, кто скрывает страх и ломает строй. Если чувствуешь, что страшно, не молчи. Остальные тебя прикроют.
Парень смотрел на меня исподлобья. Мои слова ему ни черта не нравились. Но смысл все же дошел.
Глеб подошел к товарищу и положил ему руку на плечо.
— Прикроем.
— И последнее, — сказал я, снова обращаюсь ко всем. — Завтра мы не доказываем, что мы хорошие. Хорошие — это для отчётов и бабушек у подъезда. Завтра мы доказываем, что мы управляемые, собранные и опасные в рамках правил. Этого как раз от нас не ждут. И вот тогда у них начнутся проблемы с готовым текстом.
— Я бы хотел посмотреть на этот момент, — прошипел Глеб.
Настрой пацана был правильно. Вопрос лишь только в том, что не один Глеб формировал нашу команду. Поэтому я медленно обвел взглядом каждого пацана.
— Кто хочет завтра соскочить, говорите сейчас, сделайте шаг вперед, — предложил я. — Без обид. После выхода на поле такой возможности не будет.
Пацаны молчали.
Вперед никто не вышел. Потом Глеб посмотрел по сторонам.
— Красные выходят все.
Я краем глаза посмотрел на Федю. Он стоял возле двери и смотрел на пацанов с явным восхищением. У Кирилла, а до этого и у самого Феди были методички, подготовленные фразы и прочая чушь. У меня были подростки, у которых появилась внезапная готовностью держаться вместе. С точки зрения отчёта — это был полный бардак.
— Федя, — позвал я. — Ты?
Он вздрогнул.
— Что я?
— Завтра ты где?
— Я буду за честную игру, — ответил он.
Понятное дело, что после срыва переговорного процесса со мной, давление на пацанов могло усилиться. И в моих интересах было не дать этому произойти.
— Телефоны сюда, — сказал я и протянул руку.
На удивление никаких возражений не последовало.
Они начали передавать телефоны, все до одного. Теперь парни понимали, во что их втягивают. Потому, понимая размер ставки на завтрашнюю игру, никто не сопротивлялся такому ходу.
Когда сбор мобильников подошел к концу, я хлопнул в ладони.
— Всё, пацаны. Сбор закончен — теперь бьем расход!
Глава 10
Пацаны двинулись к выходу. Федя задержался на пороге.
— Я правда не знал, что они так… — начал он.
— Теперь знаешь.
Он лишь молча кивнул. Сказать ему было больше нечего, да и мне тоже. Взрослые часто любят думать, что подростки ничего не понимают. Только сегодня пацаны поняли достаточно. И завтра те, кто писал красивые сообщения, могли впервые получить ответ не от отдельных мальчишек, которых легко купить, напугать или пристыдить, а от полноценной группы, которая уже начала считать себя единым целым.
В зале остались только мы с Федей. Я подошёл к выключателю, погасил лишние лампы. В зале осталась одна полоса света у скамеек. Маты у стены сразу стали похожи на чёрные прямоугольники.
— Ты понимаешь, что завтра будет жопа? — спросил он.
— Знаю, — ответил я.
— Эх, — Федя тяжело вздохнул. — И ведь не изменишь же ничего.
Я молчал, ничего не отвечая, но как только Федя посмотрел на меня, он сразу напрягся. Вернее сразу понял.
— Рома ты что-то собрался делать⁈
Я лишь улыбнулся в ответ. Конечно, собрался, ну не сидеть же мне до утра сложив ручки и ждать, когда всё решать за меня.
— Рома, что ты собрался делать? — повторил Федя, а дальше, уж не знаю, считал ли он это по моим глазам или просто догадался, но куратор синих добавил. — Роман Михайлович, нет-нет-нет, туда ночью нельзя. Площадка частная, там всё закрыто. Тренировки только по записи. Инструкторы работают по расписанию…
Он говорил быстро, и чем быстрее говорил, тем полезнее становился. У испуганного педагога иногда открывался канал справочной информации. Мне как раз это и было нужно.
— До скольки они работают, Федь? — спросил я.
— Не знаю! — выпалил он.
Я посмотрел на него.
— Хотя… вроде до полуночи. Но это для корпоративных игр и поздних броней. Официально через администратора.
— Вроде?
— Они работают до полуночи, — признался Федя. — Иногда позже, если доплачивают… Рома ты серьёзно?
— Очень.
— Там охрана, закрытая территория, камеры. Если ты туда поедешь, а завтра кто-то узнает…
Федя медленно провёл ладонью по волосам, пригладив шевелюру.
— Я если что этого не говорил и о твоих планах не знаю! Просто… если ты сейчас поедешь на площадку и тебя поймают… Незаконное проникновение, давление на персонал…
— Значит, проникать незаконно не будем, — заверил я куратора.
Куратор помолчал, а затем задал вопрос, которого я, признаться, не ожидал от него услышать.
— Может, я с тобой?
Задал и сам удивился своим словам.
— Спасибо Федь, но дальше я сам. А ты за телефонами пацанов проследи, — я вручил ему коробку, в которую складывал мобильники красных.
Федя взял коробку и ушёл быстрым шагом. Я остался на секунду у выключателя, посмотрел на пустой зал. День вышел длинный, но и ночь решила не отставать. Где-то в этом расписании, наверное, должны были существовать сон, еда и здоровая психика, но лагерь явно работал по другой программе.
Я погасил свет и вышел в коридор. Вахтёр сидел перед телевизором с выключенным звуком и смотрела на экран. На столе перед ним стояла