Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

— Видел достаточно, слышал достаточно, сложил в единое целое. Так что твой отец потирает руками и думает, что завтра всё пройдёт по их плану.

Видно было что пацан поплыл. Я вытащил свой мобильник, залез в галерею и показал Лиону заключение, которое готовил под подпись прежде обладатель моего тела. В нём значились такие характеристики после которых Леона было вполне возможно упечь в дурку, ну а выполнить базовой минимум в виде отстранения его от права подписи — так это как два пальца об асфальт.

— И вы бы это написали? — ошарашено спросил Леон.

— Должен был. Но не стал. А знаешь почему?

Я не ждал ответа и продолжил.

— Потому что я не продаю своих. И не поворачиваюсь спиной к людям, которым по-настоящему тяжело. Но если не подписал я, это не значит, что подписывать больше некому.

Леон тяжело смотрел на меня. Я понимал, что пацану ни черта не нравятся этот разговор. Прозвучала то, о чем никто не должен был знать, тем более я. А о части сказанного не знал уже сам Леон. Пацан то искренне думал, что контролирует ситуацию. И сейчас когда он узнал, что на самом деле контроль скользнул из его рук, у него аж уши покраснели..

— Вы врёте, — зашипел он.

Психолог из меня по-прежнему был так себе, но я уже знал что первое стадия в цепочке принятия неприятных вестей — отрицание и гнев.

Ну и гнев, разумеется, не заставил себя ждать. Леон сжал кулаки.

— Вы все одинаковые. Я вас ненавижу.

— Симпатии между нами мало, это точно.

Леон замер. Честный ответ сбил его сильнее, чем попытка понравиться.

— Тогда зачем вы это делаете? — спросил он. — Совесть проснулась?

— Совесть у меня сегодня занята другими делами.

— Какое благородство.

— Здесь проще, Леон. Я слишком хорошо отношусь к твоей матери. И не хочу, чтобы её сына пустили на растерзание.

Леон изменился в лице мгновенно. В нём пропала показная взрослость, и на секунду появился обычный пацан, которому наступили на самое больное место.

— Откуда вы её знаете?

— Сейчас это неважно.

— Нет, важно!

Я видел, как в нём поднялась паника, замаскированная злостью. Имя матери вытащило из него то, что не смогли подписи и заключения.

— Важно другое, — сказал я. — Твой отец хочет заставить тебя подписать бумагу и обмануть этим твою мать.

— Не вплетайте её!

— Тогда сам подумай о ней. Хоть раз не о себе.

Леон после этих слов медленно разжал кулаки.

— Вы не знаете, что между ними, — прошептал он.

Он отвернулся и несколько секунд смотрел в стену. Пласт информация я ему выгрузил, ну а дальше я уже ни на что не мог повлиять.

— Красиво вы все сказали. Наверное, красным понравилось бы. Вы думаете, они за вас? — спросил Леон. — Красные? Они завтра проиграют и первые вас сольют. Вы не выиграете.

— Посмотрим.

— А если вы проиграете, — Леон расплылся в оскале. — вас уничтожат.

— Я не прошу тебя возвращаться, — повторил я.

— Тогда чего вы хотите?

— Чтобы завтра ты хотя бы один раз выбрал сам.

Глаза Леона стали злее, но в глубине души он уже задумался. Я видел это по паузам. Раньше он отвечал быстро, теперь начал проверять слова перед тем, как бросать их мне в лицо.

Больше я ничего не говорил. Я пошёл мимо пацана. Леон напрягся, будто ждал, что я хлопну его по плечу или прижму к стене. Но я прошёл рядом, оставив ему пространство.

Леон так и остался стоять посреди коридора. Совершенно ошарашенный, хотя оюпауан и пытался сохранить презрительное выражение на лице.

А потом он отвис, медленно покачал головой и пошёл в синее крыло. Раньше он ходил так, будто коридор принадлежит ему по праву рождения. Сейчас шаг у пацана попросту сбился. Он всё ещё был гордым, злым, колючим и местами неприятным до зубной боли типом. Но прежняя уверенность теперь треснула.

Я остался у стены и смотрел, как он скрывается за поворотом. Леон мог завтра всё равно ударить по красным, сорвать момент и выбрать любую дурь из богатого подросткового ассортимента. Но для меня было важнее другое — приятную слепоту я с него снял.

Я достал телефон и посмотрел время. Начало одиннадцатого. Ночь ещё давала небольшой зазор, и этот зазор надо было потратить до конца.

— Ну что, Николай Сергеевич, — пробормотал я. — Теперь ваша очередь.

Я открыл приложение такси, заказал машину по адрес площадки. Машина нашлась через две минуты. Водитель был где-то рядом с трассой, ехал восемь минут.

Я убрал телефон в карман и пошёл к выходу, остановившись на миг на крыльце. Где-то за деревьями темнела дорога, у ворот снова скучал охранник.

До утра оставалось мало времени. Зато противники снова сделали одну ошибку: решили, что ночью нормальные люди спят.

Такси подъехало и я двинулся к воротам. Охранник чуть не свернул голову, провожая меня взглядом, но спрашивать ничего не стал.

Машина таксиподкатила к воротам, притормозила, и водитель опустил стекло. Обычный мужик лет сорока пяти, полноватый.

— Вы такси заказывали? — спросил водитель.

Я кивнул и сел на заднее сиденье.

— Куда едем? — уточнил водитель.

Я назвал адрес и водитель как показалось, чуть удивленно вскинул бровь.

— На пейнтбол ночью? Я думал, в моём графике странные пассажиры закончились после девушки с хорьком.

— Ошибались, — я улыбнулся так, что у мужика пропало желание шутить и разговаривать.

Такси тронулось. Ворота лагеря остались позади. Я посмотрел в окно. Фонари полосами скользили по стеклу. Дорога от лагеря быстро вывела нас к трассе. Я видел боковым зрением, что водитель то и дело просится на меня с явным любопытством. Ну а чтобы его любопытство не зашло до ненужных домыслов, я решил его переключить.

— А девушка с хорьком куда ехала? — спросил я.

Водитель оживился.

— В ветеринарку. Хорёк сидел у неё в капюшоне и всё время смотрел на меня в зеркало. Так смотрел, будто знает, где я храню бабки. Я потом два часа машину проветривал. Он представьте, под конец поездки этой барышни прямо в капюшон нагадил!

Музыку послушать в поездке на удалось, но я услышал целую кучу занимательных историй из стандартных шаблонов таксистов любого времени. Ну из разряда, что такси он занимается для души, а у него есть бизнес.

Наконец мы свернули с трассы. Навигатор сообщил, что до места осталось ехать две минуты. Впереди появились прожекторы пейнтбольной площадки.

— Ну что, Сергеич, — прошептал я, глядя на комплекс пейнтбольного клуба. — Теперь настала твоя очередь