S-T-I-K-S. Надежда - Даниил Владимирович Ткаченко
— Хорош, а? — скривился Пионер.
— Не, ты дослушай. Когда все узнают про вакцину, дающую детям отсрочку, вами начинаются интересоваться абсолютно все, имеющие власть и силу. Ты мечешься, пытаешься найти выход…
— Ты можешь замолчать? — вызверился Пионер. — Заняться больше нечем?
— Как скажешь, — ухмыльнулся Рамов.
Они вернулись в логово, перекусили, какое-то время наблюдали за окрестностями и слушали. Наконец можно заняться тем, ради чего и приехали в этот город.
Деловая часть города начиналась резко и без всякого перехода. Вот старинные аккуратные дома, уютные улочки с подворотнями, и сразу за ними большое зеленое пространство с бизнес-центрами из стекла и стали, кубами дата-центров, окруженных оборудованием для охлаждения внутренних помещений.
Кирилл повел всех в то здание, в котором полгода назад таскал оборудование и горы жестких дисков.
В холле их ждали груды костей и тяжелый запах разложения. Стойка администрации раскурочена, всюду следы старой крови. Хотя дверь, и огромные, в пол окна, целы. Несколько минут все стояли, прислушиваясь. Кирилл перенес вес с одной ноги на другую, под подошвой громко хрустнул какой-то пластиковый мусор.
Из-за стойки администрации выскочил зараженный. Плечи раздуты, морда вытянутая, торчат клыки. Волос на бугристой башке почти нет. Матерый бегун, или переходная стадия. Ботинки давно потерял, а вот загаженный синий комбинезон сохранил.
— Контроль! — крикнул Рамов, шагнул вперед и ударом всего тела всадил бегуну в грудь острый конец клевца, уперся. Тварь угукнула, сделала несколько шагов, Рамов заскользил назад. Но остальные время не теряли, Кирилл зашел сбоку и обрушил своей клевец в голову зараженного, Пионер ударил в колено. Алиса, по уже отработанной в таких ситуациях схеме, не суетилась и держала тварь на прицеле.
Бегун не спешил умирать. Потребовалось еще несколько раз проломить ему череп, прежде чем он осел и затих.
— Вот падла, отожрался на коллегах, — прокомментировал Рамов.
Больше к ним никто не спешил. Но расслабляться рано, бегун наглядно показал, что некоторые твари имеют проблески интеллекта и способны устраивать засады.
Медленно и аккуратно обошли здоровенный холл, ближние кабинеты. Чисто. Кирилл повел к лестнице на минус первый этаж, кое-что вспомнил и выругался.
— В чем дело? — прошептала Алиса.
— Свет. В прошлый раз мы приехали сразу после перезагрузки, тут еще работали генераторы и был свет.
Все с сомнением посмотрели на темный спуск. Никому туда лезть не хотелось. Но и не пришлось, сунулись в следующее крыло и обнаружили искомое — здоровенные стойки серверов и блоки бесперебойного питания с литий-полимерными аккумуляторами, за счет чего весили не так уж много. Каждый запихнул в рюкзак по блоку. Если в округе будет спокойно, планировали отнести их в броневик и вернуться еще раз.
Затем поднялись на крышу, где стояли солнечные батареи. Изначально Кирилл предлагал использовать гибкие панели, но где их отыщешь теперь… Только искать и заказывать в стабах, там такие наверняка пользуются спросом.
— Хрупкие, заразы, — Рамов постучал по панели. — И здоровые.
Взяли две самые маленькие — высотой в метр и шириной сантиметров в семьдесят. Они оказались неожиданно тяжелыми — по шесть килограмм каждая.
До логова добрались без приключений. Рамов и Пионер отправились на второй этаж, один смотрел за ближними подступами, другой в бинокль осматривал город и дорогу.
Кирилл и Алиса сели разбирать аккумуляторные блоки.
— Осторожнее, не проткни ячейки, — предупредил Кирилл. — Могут загореться. Дым токсичный.
— Кирилл, что с тобой? Ты становишься… даже не злым, а жестоким. И равнодушным. Я заметила, как ты бесился, когда мы помогали и «теряли время», помогая Марку. Раньше ты таким не был.
— Почему ты не допускаешь мысли, что я просто очерствел? Устал? Задолбался?
— Ник так и думает, но меня ты не обманешь. Я вижу все твои эмоции! Что происходит? Ты боишься за меня? — Алиса грустно улыбнулась.
— Да, — признался он. — Бояться за себя я давно перестал. Но не думать о тебе я не могу. Почему ты не можешь просто остаться в нормальном стабе и подождать нас?
— А ты бы смог? Отпустить меня в неизвестность? Ждать, изводится дурными мыслями? Я сойду с ума, если буду сидеть в безопасности и просто ждать.
— Это разные вещи. У меня, как у мужчины, больше шансов выжить. Хотя бы из-за грубой силы. Знаешь, что меня действительно бесит? Нам всем везет, это очевидный факт. И у меня такое чувство, что этому есть предел. И каждый лишний день возни со всякими Марками и чужими проблемами приближает финал…
— Знаешь, что убивает людей, дрейфующих после кораблекрушения чаще, чем голод, солнце, жажда? Отчаяние. Когда человек теряет веру, надежду, то ему конец. Он сам приближает свою смерть. И это не байка, а реальный факт. Большая часть выживших в концлагерях… были у вас такие во время войн?
— Конечно.
— Так вот. Большая часть выживших людей в них именно те, кому было ради чего терпеть унижения, побои, голод, вечный страх. Дети, надежда, что однажды их освободят… Они все это хранили в сердце, помнили, но жили текущим моментом.
— Как я мог забыть, что ты психолог… — улыбнулся Кирилл. — Ты права. Мне стало легче.
Алиса смотрела строго, серьезно.
— Больше ничего не скажешь?
Рассказать, что превращается в кваза? В уродливое создание, которое не только ночью, но и при свете дня легко спутать с развитым зараженным? Что веки и губы иссохнут, кожа станет мертвенно-бледной, выпадут волосы, а уши, скорее всего, отвалятся? Но главное — подействует ли на него мифическая вакцина? В его случае паразит не просто заботится о носителе, давая абсолютное здоровье, ускоренную регенерацию и силу, а взаимодействует на совсем другом уровне. Возможно, это необратимо, никакая вакцина не спасет.
Кирилл представил, как вываливает все это на Алису, и его замутило. Нет, не сейчас.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— И я тебя. И буду любить всегда. Даже если у нас не получится попасть домой —