S-T-I-K-S. Надежда - Даниил Владимирович Ткаченко

Кирилл представил, как вокруг рейдеров возникает купол, не пропускающий электромагнитные волны видимого спектра и звуковые. Купол действительно возник — абсолютно черного цвета, режущих глаза своей неестественностью. Кирилл изменил его свойства, сделал зеркальным. Но тоже не самое лучшее решение — если кто из жертв начнет в панике бегать, то выйдет за его пределы. Можно, конечно, растянуть полог и на него, но Кирилл чувствовал — активность умения уже высасывает силы, долго не продержится.

Рамов перепрыгнул забор, что-то сказал внешнику, затем закинул его на плечо и побежал к калитке. Все они существенно окрепли, стали сильнее, и то, что раньше требовало серьезного физического напряжения, теперь давалось легко.

Вскоре они сидели в другом доме в чужой квартире. Изнутри она сильно контрастировала с обликом дома — старый брякающий паркет, выцветшие обои, во всем убогость. Мебель, похоже, собиралась встретить столетие.

Ник кинул внешника на диван. По дороге тот потерял сознание, тяжело дышал. Ник положил ему ладони на голову и сосредоточился.

— Ну, что с ним? — минут через пять не выдержал Кирилл.

— Гематома в височной области внутри черепа. Сильно сдавливает мозг. Ему бы к хирургу…

— Вытянешь?

— Попробую.

Рамов взял внешника за ладонь, вторую руку положил на лоб. Кирилл сел за стол и постарался не шуметь. Ник то бледнел, то краснел. Лоб покрылся крупными каплями пота. Несколько раз он сам чуть не потерял сознание и уже пошатнулся на коленях, готовый растянуться на полу, но устоял.

— Все… — Рамов сел рядом с Ником, тупо уставился в пустоту. — Фу, ну и мерзость… Никогда не привыкну.

Рамов выглядел так, словно всю ночь грузил вагоны с цементом. Он за один раз высосал свою фляжку с живчиком, принял фляжку Кирилла, и прямо на глазах начал оживать.

Внешник застонал и открыл глаза.

— Доброе утро, — сказал Кирилл. — Понимаешь меня?

— Да… — прохрипел тот и сплюнул на пол. — А где шлем? Шлем⁈ — засуетился он.

— Да с тебя давно его сняли, не помнишь, что ли?

Он не ответил, шумно выдохнул.

— Ты внешник? — спросил Ник.

— Я Марк, Марк Стапальский. Я не понимаю, о чем вы спрашиваете, — он кое-как сел, скривился от боли в сломанных ребрах. — Те уроды тоже самое говорили… — Марк осекся, посмотрел с испугом.

— Расслабься, мы не с ними, — успокоил Кирилл.

— Как ты попал в этот мир? Ваши ученые пробили сюда вход, портал? И не ври.

— Мы сидели в убежище, когда по нам ударили ядерным зарядом, вот и все. Мы не хотим никому зла, пытаемся вступать в контакт, но нас все ненавидят и убивают. Что означает «внешник»? Откуда столько зомби? Почему я не помню здесь этого города раньше?

— И давно это было? Ядерный удар по вашему бункеру?

— Почти четыре года назад.

Ник и Кирилл переглянулись. Какая-то ерунда. Или Марк что-то путает.

— Сколько дней в году?

— Триста.

— А сколько длится день?

— Двадцать часов. К чему эти вопросы?

— Ладно, Марк. Рассказывай с самого начала. Кто ты такой, почему вы засели в бункере, кто по вам ударил…

Марк Стапельский был историком и писателем. В день открытия Лунного он и множество других людей приехали в город, чтобы начать восстанавливать его, собирать и хоронить кости погибших, искать их документы или уцелевшие носители информации…

— Постой, — попросил Кирилл. — Представь, что мы — малолетние дебилы, которые ничего не понимают. Лунный — это город? От кого его закрывали? Почему там везде неопознанные скелеты?

— Лунный — последний город, по которому ударили ядерной боеголовкой в конце войны. Прошла целая мирная неделя, но Солнечный Союз решил отравить всем праздник, отыскали древнюю «грязную» ракету и каким-то образом обманули ПВО. Лунный и его окрестности превратили в зону отчуждения. Через 40 лет, когда уровень радиации спал, а все горячие частицы отыскали и дезактивировали, город решили восстановить.

И дальше, по словам Марка, снова началась война. Зачем потребовалось обстреливать дорогущей ядерной боеголовкой пустой и полуразрушенный город, никто не понимал. Людям повезло — задолго до дня открытия, рабочие восстановили древний бункер, его планировалось превратить в музей. Там все и укрылись.

Связи не было. Спустя два месяца датчики показали, что радиация существенно спала, разведчики поднялись на поверхность и увидели зомби и монстров. Тварь, похожая на гориллу в броне, перебила весь отряд. Выжил всего один человек, но защитный костюм на нем порвался, и весь бункер наблюдал, как бедолага, сидя в шлюзе, превращается в зомби.

— Потом мы встретили нормальных людей с иммунитетом, вроде вас. Но и этих разведчиков убили. Причем очень жестоко, с выдумкой.

— И вы уже почти четыре года живете в бункере? — уточнил Кирилл, со значением посмотрел на Рамова.

— Да. У вас есть что-то от боли?

Марка напичкали таблетками, приказали лежать и не шуметь, а сам Кирилл и Рамов вышли в другую комнату.

— Веришь ему?

— Слишком сложно для вранья, — покачал головой Кирилл. — Но четыре года… Получается, их бункер на каком-то стабе? Ближайший — Лесной.

— А вдруг именно оттуда он и пришел? Надо взять его с собой и расспросить. Заодно еще подлечить. Я его так, от немедленной смерти спас и заряд сил влил.

— Зачем? Вряд ли он иммунный. Дадим брошюру по Стиксу, дорогу покажем и все.

— Мы можем целый бункер сделать нашими должниками. Плюс, если перезагрузка не затрагивает убежища на определенной глубине, то…

— Как хочешь, — пожал плечами Кирилл. — Но я бы лучше лодку собирал, чем с ним возился.

Марк лежал и смотрел в окно. На вошедших не обернулся.

— Ты же знаешь, что заразиться можно не только от зомби, как вы их называете? — спросил Кирилл.

— Да. Споры грибка в самом воздухе. А еще их воздушно-капельным передают носители, как те, кто меня поймал. Или вы, — Марк тяжело сел. — Я все понимаю. Мы изучали, — Марк достал из нагрудного кармана маленькую оранжевую аптечку, а из нее многоразовый шприц с жидкостью ржавого цвета.

— Антидот, — пояснил Стапельский. — На шесть-семь часов. В бункере мне могут почистить кровь.

Кириллу показалось, что пол комнаты качнулся. Он всеми силами старался не выдавать эмоций. А еще очень не понравилось, как оценивающе смотрел