Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

Именно этот момент выбрал один из байкеров, чтобы попробовать сбежать: каким-то образом он вылез на крышу и явно планировал спрыгнуть в мусорный контейнер.

Короткая очередь эти планы нарушила: Эндрю, как и Андреас, прикрывал периметр, и на таком расстоянии от его пулемёта уйти можно было разве только с Божьей помощью. И её американцу не досталось: три пули в грудную клетку швырнули его на настил, с которого он уже не поднялся.

А через несколько секунд внутрь склада полетело сразу несколько светошумовых гранат: одну из них командир зашвырнул точнёхонько в открытое окно, через которое ранее пристрелил неудачливого бойца.

Громыхнуло и сверкнуло ну очень прилично, так что группа вошла в здание вообще без сопротивления со стороны противника. На чем всё, собственно, и было кончено. Мексиканцы, засевшие за бетонным колоннами и штабелями деревянных поддонов, лупили из «калашей» «куда-то туда». В их сторону полетели уже не светошумовые, а вполне себе боевые, наступательные гранаты. Одна из них упала почти вплотную к лупящему в белый свет боевику, взрывом почти оторвав ему ногу. Бедняга стрелять, естественно, сразу прекратил: контузия и взрывная травма вообще не особенно располагают к осмысленной деятельности.

Впрочем, долго ему страдать не пришлось — штурмовики разделились пополам, и пошедшие в его сторону парой пуль закончили страдания… Последний из мексиканцев, молодой парень, дергал заклинивший затвор дрожащими руками. В его глазах застыл животный ужас, он что-то говорил по-испански, звал на помощь Иисуса…

Если ему Создатель помощь и оказал, то только со спасением души.

Карл тем временем короткими очередями давил «байкерскую» сторону, прикрывая двойку товарищей. Они легко обошли оставшихся мотоциклистов с фланга, расстреляв их почти в упор.

На этом всё и закончилось.

— Всем внимание, — голос командира в наушнике звучал ледяным спокойствием. — Полиция будет через пять-шесть минут. Уходим.

Склад погрузился в тишину. Мигали лампы дневного света, часть из них была разбита, а помещение напоминало поле боя после артобстрела.

Андреас, наконец, изменил положение тела и потёр затёкшую шею. Лежать на крыше почти два часа в одной позе — то ещё удовольствие. Но работа была сделана.

Колумбиец быстро, но без спешки разобрал винтовку, уложил её в чёрный кейс, похожий на футляр для гитары. Затем — глушитель, оптику, сошки. Всё это заняло меньше минуты.

Спускаясь по пожарной лестнице, он увидел, как два микроавтобуса без опознавательных знаков отъезжают от склада, вливаясь в ночной трафик Хьюстона. Андреас забрался в третий, дожидавшийся его в переулке. Внутри уже сидел Эндрю, спрятавший пулемёт в тайнике под пассажирским сидением.

Куртки ФБР отправилась туда же, как и тактические штаны, сменившиеся свободными джинсами, после чего парни мгновенно стали похожи на уставших работяг, возвращающихся домой после тяжелой смены.

— Лёгкая прогулка, — усмехнулся Андреас, наблюдая в зеркало за исчезающим за поворотом зданием мясокомбината. Навстречу пролетела кавалькада полицейских машин и броневиков.

— Для нас — да, — ответил Эндрю, бросая взгляд в окно. — Не сказал бы такого про них.

Через семь минут они уже были на шоссе, ведущем в сторону Далласа. Полицейские сирены выли вдалеке.

«Ещё одна уничтоженная банда, — подумал Андреас, закрывая глаза. — Ещё один день, когда Колумбия становится чуть богаче и чуть безопаснее».

Сегодняшняя операция была лишь маленькой деталью в огромной мозаике, которую собирал эль Патрон. Естественно, что оперативник, пусть даже специальной группы, о планах босса не знал — да и не хотел знать. Чего он хотел, так это вернуться в свой небольшой домик, принять долгий горячий душ и лечь в постель. Обнять невесту и хорошенечко отоспаться.

Микроавтобус свернул на заправку, где их ждала смена машин. Эндрю уедет на здоровенном «Джип Вагонир», а сам Андреас — на семилетнем «Эль-Камино». Микроавтобус уже через пару часов будет перекрашен, его накладные фары, здоровенные бампера и багажник на крыше, меняющие облик — сняты, номера — заменены. Полиция начнет дело против двух криминальных организаций, устроивших «почти в городе» бойню.

А ещё через сутки Андреас уже будет сидеть на базе их отряда, где сначала примет участие в разборе прошедшей операции, а потом — в обсуждении следующего задания, потому что уничтожение картеля Дуранго только началось и впереди ожидались еще не одна и не две операции по их разгрому.

Ведь в конце концов, эль Патрон всегда доводил дело до конца.

Богота встречала Пабло Эскобара не особенно ласково.

Двадцать пятое мая 1986 года выдалось на редкость хмурым даже по меркам расположенной в горах столицы: низкие свинцово-серые тучи висели над городом, почти без перерыва сея мелкий колючий дождь, что превращал асфальт улиц в зеркальные полосы, отражающие яркие вывески магазинов. Дополнялось это всё отвратительным влажным промозглым ветром, чьи порывы буквально угрожали простудой.

Но ни дождь, ни ветер и ничто другое не могли сегодня остановить человека, достигнувшего первой по-настоящему важной точки в своей новой истории. Вторая мечта из прошлой жизни была близка к осуществлению как никогда.

Пабло Эмилио Эскобар Гавирия смотрел из тонированного стекла бронированного «Носорога» на толпы людей, заполнившие проспекты и улицы Боготы. Сколько их тут было? Десятки, сотни тысяч? Может, миллионы?

Никто не считал — да и кто бы смог? Полиция с трудом сохраняла контроль, учитывая что первые колонны демонстрантов начали стекаться к центру города с окраин ещё утром, чуть позже дополнившись людьми из соседних муниципалитетов и, порой, других департаментов. Люди ехали в кузовах грузовиков, на крышах автобусов, шли пешком десятки километров — только чтобы увидеть своего президента.

И сейчас они стояли под зонтами и без, размахивали флагами Колумбии и транспарантами с его портретом… и время от времени, не сговариваясь, начинали скандировать, причём скандировать так громко, что слышно было даже через броню, шумоизоляцию и шум мотора: «Эль Пааааа-трон! Эль Пааааа-трон!». Голоса сливались в единый рокот, от которого, казалось, дрожали стёкла и вибрировала земля.

Странное дело, но Пабло при этом не улыбался. Хотя казалось бы — он ведь мечтал стать президентом ещё ребёнком. И вот, целую жизнь и целую смерть спустя ему это, похоже, удалось. Такой успех сам по себе должен вызывать восторг… Но почему-то приходили другие эмоции. Сложно сравнить с чем-то конкретным, хотя его сербская часть считала подходящей аллегорию с выплатой ипотеки. Когда ты платил её пятнадцать лет, закончил-добил, и вот оно, настал момент свободы и, по