Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

Нам пришлось ждать, пока часть кораблей уйдёт, а часть, наоборот, зайдёт в гавань. За это время я успел рассмотреть, что узкие улицы за портовыми воротами уже были забиты людьми: торговцами, слугами, монахами, матросами, которые брели куда-то по своим делам, не обращая внимания друг на друга.

Когда мы пришвартовались и таможенный чиновник поднялся на борт с привычной миной человека, которого разбудили слишком рано, Сергио достал бумаги и протянул их служащему порта. Тот просмотрел на них с равнодушием, за которым обычно прячут внимательность все опытные портовые служащие, и поднял на него взгляд.

— Маркиз де Мендоса, — прочитал он вслух, уже с уважительными нотками.

— Он самый, — ответил Сергио, стоя рядом со мной. Он был одет в свой привычный костюм, а я в новый, дорогой и яркий.

Чиновник кивнул, спросил есть ли у нас груз, цель прибытия, и когда узнал, что мы прибыли к друзьям, и без груза, тут же потерял к нам интерес. Так что мы ему заплатили стандартную пошлину с пустого корабля и встали у ближнего к городу причала за приличную сумму денег, означающую наш статус. Не успели мы сойти на берег, как вокруг появились посредники, менялы и несколько человек, предлагавших склады, жильё и помощь в ведении дел.

— Найду нам дом, — тихо сказал я ему, поскольку операция прикрытия уже началась, — под твоим именем, только с королевой будем разговаривать под своими настоящими именами.

— Как договорились, — кивнул он, показывая, что подождёт меня в ближайшей таверне, вместе с Лоренцо.

* * *

6 августа 1464 A. D., Рагуза, Республика Рагуза

Дом, который Рагузанская республика выделила королеве Боснии, стоял на одной из тихих улиц неподалёку от торговой площади перед церковью Святого Влаха. Снаружи был виден потемневший от времени камень, узкие окна под резными наличниками и закрытые от летнего зноя ставни. Дом был добротным, но скромным, скорее жилищем уважаемого гостя республики, чем резиденцией королевы.

У ворот стоял пожилой мужчина в боснийском платье, выцветшем от времени, но тщательно вычищенном и заштопанным, а также паж лет двенадцати, который с нескрываемым любопытством рассматривал, как граф Латаса подходит к ним.

Сергио представился кратко — приезжий нобиль, желающий переговорить с королевой по делу государственной важности. Старик переглянулся с мальчиком и велел подождать, благо это пришлось делать недолго.

Граф Латаса вошёл следом за дворянином в дом и про себя сразу усмехнулся, поскольку внутри тот выглядел ещё беднее, чем снаружи: голые каменные стены, простая мебель, деревянное распятие в нише и небольшая икона Богоматери в скромном серебряном окладе. На первом этаже всего несколько комнат и совсем крохотный зал, где могли встретить гостя. Его ждали в нём священник с усталым лицом и пожилая женщина в трауре, из тех, кто остаётся при госпоже не из-за жалованья, а потому что служил ей всю жизнь.

Королева вошла следом за ним и пока Сергио отвешивал ей поклоны, он успел составить первое впечатление о человеке, которого видел впервые в жизни. Катарине Косаче было немногим больше сорока лет, на лице лежала печать усталости и трагедии, постигшей её саму и её семью, но несмотря на это она держалась прямо, словно по-прежнему стояла перед своими подданными, и была одета во всё чёрное, без единого украшения, если не считать небольшого золотого крестика на тонкой цепочке.

— Граф, — произнесла она по-латыни, чисто и уверенно, — я вас слушаю.

Сесть она ему не предложила, поэтому Сергио спокойно остался стоять.

— Ваше высочество, я прибыл от имени человека, который просил меня прежде всего узнать, возможен ли вообще разговор, между вами, прежде чем мы начнём называть имена. Если моё предложение покажется вам неприемлемым или грубым, мы расстанемся без взаимных обязательств.

Королева едва заметно наклонила голову, позволяя ему продолжать.

— Мой синьор, молодой кастильский дворянин из знатной семьи, но уже достаточно известный своими самостоятельными подвигами. Буквально в этом году он снарядил личный флот из двадцати кораблей и нанёс удар по мамлюкам в Александрии. Порт был взят штурмом, а добыча не только покрыла расходы этого похода, но и принесла ему значительную прибыль. Сейчас по его заказу в Венеции строятся сорок фуст, команды для которых уже вызваны с Родоса, поскольку следующим своим противником он выбрал Османскую империю.

Королева не изменилась в лице.

— Весьма интересная характеристика молодого человека, — заметила она, — но что он хочет от меня?

— Мой синьор желает стать покровителем дома Котроманичей и готов взять на себя содержание вашего двора. Пять тысяч флоринов ежегодно, выплачиваемых два раза в год. Кроме того, он готов финансировать поиски вашей дочери, принцессы Катарины. Все расходы и все риски он принимает на себя. От Вашего высочества не требуется никаких обязательств, кроме одного: если принцесса будет найдена и возвращена вам, её дальнейшая судьба должна решаться совместно, с участием моего синьора.

Королева молчала несколько секунд, обдумывая прозвучавшие слова.

— Что значит совместно? — наконец поинтересовалась она.

— Это значит, Ваше высочество, что ни один брачный договор, касающийся принцессы, не может быть заключён без ведома и согласия моего синьора. Ваше слово и его, наравне, касательно дальнейшей судьбы вашей дочери, если, разумеется, она будет найдена.

Катарина Косача внимательно посмотрела на Сергио, затем медленно подошла к стулу, стоящему неподалёку, села и только после этого жестом предложила сесть ему, на стул, который принесла ему пожилая женщина, по знаку королевы.

— Ваш синьор молод, богат, воюет с мамлюками и собирается воевать с османами, — произнесла она спокойно, — а чего он хочет на самом деле, граф? Я слишком долго живу среди изгнанников и дипломатов, чтобы верить словам, не пытаясь понять их скрытый смысл.

— Он хотел бы, Ваше высочество, чтобы я сначала изложил вам принципы предлагаемого им покровительства. Детали он предпочёл бы обсудить с вами лично, если вы сочтёте сегодняшний наш разговор достаточным основанием для новой встречи.

Королева некоторое время смотрела на графа Латаса молча.

— Хорошо, граф, — наконец сказала она, — я готова выслушать детали, приходите со своим синьором ко мне завтра, после полудня.

— Слушаюсь, Ваше высочество, — поклонился граф королеве, радуясь внутри себя, что хотя бы его не послали сразу.

Вернувшись к Иньиго, он пересказал задумчивому парню всю встречу, не пропуская и собственные выводы о королеве и её положении, особенно состояние дома, в котором её поселили, мебели и крайнюю немногочисленность свиты и