Обвиняется… Сказка. Кот в сапогах, Мальчик с пальчик и другие: по ком звонит Уголовный Кодекс - Виктор Николаевич Травин
– Ну неохота… А лупить-то зачем? Какой-то сумасшедший этот Емеля – ни с того ни с сего дубинкой обломал мне бока. Я насилу ноги унес.
Емеля-дурачок самодовольно:
– Было дело… Так царь опосля прислал за мной аж целого вельможу! Лень мне было вставать с печки, вот я и шепнул ей в поддувало: «По щучьему веленью, ну-ка, поезжай к царю». В избе углы затрещали, стена вылетела, и печь пошла. А кто на дороге не спрятался, я не виноват. Вот тогда и уцелевшей половине народа несладко пришлось…
Прокурор в изумлении:
– Ежели этот Емеля свою вину пытался ловко спихнуть на щуку, он вовсе не дурачок. Но он натурально – Емеля-убивец и Емеля-хулиган. Пешеходов до смерти раздавил, свидетелей отколотил, офицеру бока намял… Щуку изловить и на уху пустить, а Емелю пожизненно в казенный дом!
Из приговора суда: «признать Емелю-дурачка виновным в совершении наезда на пешеходов с причинением смерти более двум лицам, сопряженного с оставлением места происшествия, в нанесении побоев свидетелям и царскому офицеру и по совокупности преступлений назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на пятнадцать лет».
По русской народной сказке
«По щучьему велению»
Дело бабушки-ворожеи и ее сына
по обвинению в совершении мошенничества по предварительному сговору
Судья:
– Бабушка-старушка в сговоре со своим сыном путем обмана завладела денежными средствами, принадлежащими пострадавшим владельцам лошадей, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданной суду бабушки.
Пострадавшие смущенно ропщут:
– Беда в дом пришла… Хватились мы однажды наших лошадушек, а их и след простыл. Денно и нощно искали, да не там-то было. Решили податься к ворожее – она уж непременно ведает, в какой стороне искать. Да и напоролись на плутовство…
Обвиняемая бабушка-старушка с оторопью:
– Антихристы! Какое плутовство? Вы справлялись, куды ваша скотинка подевалась. Я расклала карты и говорю: «Глядь-ка сюда, мои батюшки, вот, кажись, ваши лошадушки стоят в кустах в этаком-то месте». Я ж вам точнехонько на кустики указала!
Пострадавшие переминаются с ноги на ногу:
– Так-то оно так… Но в этаком-то месте ни одной нашей скотинушки не оказалось – валялось токма недоеденное лошадками сено. А мы, между прочим, бабушке за ворожбу немерено заплатили…
Сонный прокурор оживляется:
– А в чем же плутовство? Лошадки поели сенца досыту и дальше побрели куда глаза глядят. Главное – на их след напали!
Бабушка-старушка с пеной у рта:
– Вот именно! А то раскудахтались курицы! Спасибо, господин адвокат!
Прокурор важно надувает щеки и поправляет:
– Прокурор!
Подсудимая бабушка отрывисто машет рукой:
– Что про кур ор, что про лошадей – все едино: не виноватая я. Неужто мне этих кобыл по всей округе пасти? Сами сели бы им на хвост и пошли по пятам.
Пострадавшие посыпают голову пеплом:
– Верно… Дубины мы стоеросовые. Не вслед за нашими лошадками пошли, а опять к бабке-ворожее снарядились. Денежек сызнова отсыпали вдоволь и молим с поклоном: мол, гадай, матушка-спасительница, еще раз.
Бабушка-старушка с чувством исполненного долга:
– Так и снова я не обмишулилась! Как нагадала, так и сталось: нашлись ваши кобылки в лощине. Пошто гневаетесь? Пошто на старую бабку про плутовство напраслину возводите?
Перед судьей вырастает белобрысый верзила в красном кафтане и кивает на старуху-ворожейку:
– Сынок я ейный… Не велите казнить меня, маменька, нет мочи боле терпеть, совесть топтать… Скажу как на духу. Гуторит мне однажды маманя, мол, уведи, сынок, у кого лошадушек, привяжи их в таком-то кусте, сена дай, а потом отведи в этакую-то лощину, а там их на волю отпусти. Не мог я маменьку ослушаться…
Зал взбудораженно гудит.
Старуха-ворожейка укоризненно качает головой:
– Эх, сынок, сынок…
Прокурор снимает пенсне, протирает запотевшие стекла:
– Ну-с… Как это было у поэта: «Смешались в кучу кони, люди…» М-да… К сыну за чистосердечное признание прошу суд проявить снисхождение. А вот бабушку-старушку отправить подальше от людей и лошадей. Чтобы все было как в пословице: баба с возу – кобыле легче.
Из приговора суда: «признать бабушку-ворожею виновной в совершении мошенничества и назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на один год».
По русской народной сказке
«Ворожея»
Дело бабушки и двух солдат
по обвинению в хищении имущества по предварительному сговору
Судья:
– Два отставных солдата хитроумным способом похитили у бабушки натуральный холст и причинили ей существенный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданных суду солдат.
Бабушка нервно теребит платочек:
– Да не простой холст! Я его замачивала в просеянной ольховой золе, зимой расстилала на белоснежном снегу, по весне купала в чистой воде и сушила под солнцем, чтобы стал белым-белым! Трудов праведных – не счесть! Зато наряд из него выходил – закачаешься! И вот такая оказия…
Первый обвиняемый солдат виновато:
– Дык кто ж знал… На вид тряпка как тряпка. Аккурат нам на две пары портянок.
Второй обвиняемый солдат крестится:
– Как перед Богом – не я холстину стянул. Я только сослуживцу моему подсобил. Говорю ему: «Полезай в кусты и жди. Я бабку всякими пересудами отвлеку, а когда пора настанет, скомандую тебе „тяни!“»
Судья к пострадавшей бабушке:
– А что, бабушка… Солдат и вправду скомандовал «тяни!»? И у вас такое пролетело мимо ушей?
Бабушка обиженно:
– Да нет, милая. На слух пока не жалуюсь. Солдат дюжину раз сказал «тяни!». И вся дюжина без промаха поровну аккурат в оба уха проскочила. Просто больно хитер оказался разговорчивый служивый.
Второй солдат лукаво щурится:
– Есть такое дело… На хитрость и купилась бабушка. Говорю ей: «Разреши-ка наш солдатский спор: товарищи мои утверждают, что в вашей стороне колокола звонят не так, как у нас. Может, они просто слышали звон, да не знают, где он? Позвони-ка, бабушка, по-вашему».
Пострадавшая бабушка смущенно:
– Я, дура старая, и прозвонила по-нашему: тинь-тинь-тинь! Дон-дон! Тинь-тинь-тинь! Дон-дон! А солдатик головой закачал и молвит: «А в нашем краю совсем не так – у нас звонят пореже, и звук другой: тини-тини, потягивай, тини-тини, потягивай!» Я рот разинула, а другой солдатик стянул холст – и был таков!
Зрителей в зале накрывает волна смеха.
Бабушка жалостливо:
– Вот-вот… Я сперва тоже смеялась. Говорю, мол, ну, служивый, звоны-то ваши куда чудны! Досыта насмеешься! А едва солдатиков след простыл, не до смеху мне стало. И принялась я звонить во все колокола: обокрали!!!
Прокурор с сочувствием:
– М-да… Жаль бабушку. И белоснежного холста жаль – слишком